Волчьи песни. Против течения

Объявление

Партнёры

FRPG Ирельм Солнце встанет, когда ты будешь чист разумом. Вион: Зов Сердца

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Волчьи песни. Против течения » Квесты » Внесюжетный #1. О талых водах [все]


Внесюжетный #1. О талых водах [все]

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Внимание! По ходу квеста ещё можно записаться в Внесюжетный квест#1. О талых водах

Весна. Март. Время таяния снегов, бегущих ручьёв и пробивающейся листвы. И время выхода рек из своих границ.
Одна река на ничейных территориях разлилась, сметя в близлежащем лесу всё на своём пути. Бедные звери и птицы отчаянно пытаются спастись, но не всем это удаётся. И вот, когда надежды практически нет, совершенно неожиданные гости появляются на берегу, и пытаются спасти пострадавших...


Время и место действия, погода:
Полтора месяца назад, середина марта. Действите происходит после полудня, у реки, впадающей в Озеро Середины, с достаточно сильным течением и странным названием Арагава
Достаточно тепло для марта, но прохладный ветер не даёт запариться в зимних "шубах". Небо чистое и ясное, солнце слепит из-за снега, что ещё не стаял кое-где. По реке изредка плывёт лёд достаточного размера, чтобы на нём уместилась пара-тройка напуганных зверей.

Пострадавшие:
Сэнрос, Шаста
Спасатели:
Север, Солум

Очерёдность: Шаста, Сэнрос, Север, Солум.

Возможно вмешательство ГМа.

0

2

Март - первый месяц весны. Наконец зима отступит, уступив своё место теплым весенним денькам. Так же как зима уступит место весне, снег сменится зелёной травой. Вернутся улетевшие на юг птицы. Наконец-то проснутся спавшие все зиму насекомые. А среди полей снова разведутся мыши, за которыми можно весело гоняться. Но это все ещё только будет. Сейчас о весне напоминает лишь яркое солнце, которой способно лишь распространять свой свет, но никак не согревать. Холодный ветер пробирает до костей. И кое-где особенно в тени остался не растаявший снег. Вдоль дорог появились ручьи, несущие талую воду к реке.
Вот три тени мелькнули на лесной тропинке. Это были собаки из своры Златеглавы. Впереди шла небольшая черная собачка, на тонких лапах она ловко переступала лужи. За ней следовали два пса, они били немного больше первой. Вся компания двигалась к реке. Что бы рассудить начатый пару часов назад спор. А за несколько дней до этого в своре пустили слух, что Шаста боится воды. "Что за глупости?!"
"Глупые щенки, да как они посмели! Посмели сказать, что я Шаста бесстрашная, и боюсь воды! Глупость какая!".
"Ну, я покажу этим, ну покажу! Спорить со мной вздумали! Покажу я вам, кто воды боится!".
Спор заключался в том, что Шаста должна пройти по краю, примёрзшего к берегу льда. "Ничего сложного".
- Долго нам ещё идти? - спросил один из псов идущих сзади. Спорщики уже пожалели, что ввязались в этот спор. Замерзать от холодного ветра и топтаться в грязи не входило в их планы. Но и проспорить этой мелкой тявкалке тоже не хотелось.
- Немного осталось. Зато представь, какая будет забава, когда она шлёпнется в воду! - псы говорили шёпотом, так что их разговор не долетал до ушей Шасты. И она, как не в чем не бывало, продолжала идти вперёд.
Вот уже послышалось журчание воды. И пройдя через кусты, группа собак вышла к разлившейся реке.

+4

3

Рыбалка - хорошая задумка. Можно прийти к реке, полюбоваться на искристый лёд и на то, как отбрасывают сияющие отсветы сугробы пушистого, хоть и холодного, снега. Проверить лёд на прочность и удостовериться, что зима ещё идёт, а значит, рыба обязательно наловится у пробитой лунки. По-щенячьи взвизгнуть от неожиданности, заскользив по ледяному насту, и одновременно ощутить некоторый восторг от того, что, при правильном подходе, ты скользишь быстрее, чем бежишь. И после, довольно облизываясь, лежать у самого льда и любоваться радугой на сколах. Хорошее дело - рыбалка. Если, конечно, помнить, что в марте лучше не подходить к покрытым льдом рекам.
Вот только Сэнрос не вспомнила. Проснулась утром с острым желанием попрбовать рыбьего мяса. Сбежала от надзора старшего брата, который, волнуясь за сестру, попросил пару своих учеников приглядеть за Сэн. Будто нутром чуял, что сегодня что-то случится. Хотя... А что ему не чуять-то? В последний месяц чего только не случилось.
Взять хотя бы попытку убрать самого Алехандро от собственной сестры, избавить её от надёжной опоры и правой лапы, хоть и негласной. Ладно, покушение не удалось. Вот только сам волк, отличаясь непрошибаемой логикой, разумно предположил, что эта попытка однажды может случится и с его вожаком, а также оберегаемой сестрой, а потому удвоил внимание. Сэнрос вздыхала, но молчала. Понимала, что Ханди искренне беспокоится за неё, а потому безмолствовала. Хотя иногда, как сегодня, очень хотелось порезвиться одной, вдали от стаи и тяжёлого бремени правителя, которое три года назад она взвалила на свои плечи по незнанию. Потом она не раз предпринимала попытки взвалить заботу о стае на чьи-нибудь плечи, в частности, на плечи Аля, но волк отнекивался и упирался как мог, хитро блестя глазами. Уж он-то, как никто другой, понимал терзания Сэн. И коварно уворачивался от таких подарков.
Солнце переливалось на льду, отсвечивая от снега и разбрасывая радуги вокруг. А волчица осторожно передвигалась по льду, направляясь к пробитой несколькими днями ранее полынье. А лёд похрустывал под лапами, но пока держал, и Сэн надеялась, что так и будет до того момента, как она вернётся с рыбалки на твёрдую землю сытой...

+2

4

Но кажущееся спокойствие реки Арагавы спустя минуту оказалось наигранным. Ибо сначала послышался страшный шум, потом лёд вздрогнул... Треснул, стал переворачиваться и дробиться на льдины, а бедные животные оказались в ловушке...

Временно очерёдность отменена. Пишем, когда считаем нужным, никого не ждём. Можно писать даже через пост, к примеру: мой пост - чей-то - мой.

0

5

Поначалу вроде всё было спокойно. Лёд казался надёжной опорой и, хоть и похрустывал предупреждающе, но держал, а лунка осталась открытой, хоть и разрослась немного. А относительная тишина вокруг давала надежду на добрый исход рыбалки... Однако "счастье" было недолгим. Привычный уже треск начал нарастать, а в лунке заколыхалась вода. Сэнрос глупой не была, и хватило полминуты, чтобы понять, что к чему, и быстрым скользящим шагом направиться к надёжному берегу. Вот только волчица не успела.
Раз, два - и вместо относительно надёжной ледовой дороги под лапами коварная вода, а прыжок на отколовшуюся льдину оборачивется нежданым купанием в ледяной воде, которая быстро пробирается сквозь ещё зимнюю шкуру и холодит кожу. Недавно бывшая спасением от холодов, в воде тёплая шерсть оборачивается тяжёлым балластом, который, намокнув, тянет под лёд. И Сэнни, в первый момент не успев среагировать, ухает под воду с головой...

+3

6

Несмотря на холод и ветер, солнце, стоявшее в зените, заливало своим светом землю. Его яркие лучи красиво отражались на замерзшей глади реки. Река была скован льдом, лишь в небольших лунках, вырезанных людьми, виднелся блеск воды. Большой коричневый пес раздосадовано взвыл.
- Река замерзла! - разочарованно пролаял он, как будто бы забыв, что река была такой всю зиму. Подобное обстоятельство, как замёрзшая река, практически разрушало возможность разрешения спора, затеянного собаками. Почему никто не подумал, что в начале марта лед ещё не сошел с реки?
- Проклятье! - выругался второй крупный пес, - Это все ты виновата, пустолайка! Из-за твоих глупых страхов нам все утро пришлось топтаться в грязи!
Шаста пропустила его слова мимо ушей, замерзшая река нисколько не смутила маленькую черную собачку. И она с громким лаем бросилась бежать по льду.
- Тогда меняем условия, - набегу прогавкала Шаста, ловко перепрыгивая через вырезанные во льду лунки. Она уже достигла середины реки и обернулась посмотреть на двух псов стоявших на берегу. Черная собачка смотрела на спорщиков торжествующим и победоносным взглядом.
Как вдруг со сторону раздался оглушительный грохот, лед задрожал под тонкими черными лапами Шасты. На ледяной корке стали появляться мелкие трещинки, которые после появления стремительно увеличивались, разделяя единую ледяную поверхность на небольшие льдины. "Лед тронулся!". Когда прямо под лапами Шасты появилась трещина, та сделала резкий прыжок и оказалась на одной из льдин. Она была отрезана от большой земли. Собачка беспомощно смотрела на берег, где отстали двое членов ее своры. Но вместо двух псов она увидела лишь два хвоста мелькнувших в кустах. Её бросили!
- Стойте! Не оставляйте меня! - отчаянно лаяла Шаста, вслед уходящим псам.

+3

7

Весну Север ненавидел всеми силами своей северной души. Зима - вот его природная стихия, его вотчина, комфортная среда обитания, единственный сезон, который был к нему добр и был им также горячо любим ответно. А весна...  Хотя весна и поднимала странные  бурления инстинктов в его душе, однако все остальное, что сопутствовало ей, угнетало -  грязь,  звуки, изобилие новых запахов просыпающейся ото сна природы. Хмурый Север хмуро шел по не самым веселым заброшенным лесным тропам, еще более хмуро переступая через чертовы островки грязи и уродливых проплешин в некогда безупречном снежном полотнище.  Какое убожество. Сморщенная морда всецело выражала всё его брезгливое недовольство несправедливостью мира. И пусть в воздухе еще пахло зимой, а под лапами похрустывало, картинка была уже не та, не те ощущения.  И все вокруг уже говорило, кричало - зима здесь больше не хозяйка. Как не хозяин больше этих мест и сам Север, всю зиму вдоволь нарезвившийся в лесу и ставший грозой всего живого, теперь он был бессилен перед наступающей сезонной стихией, состоящей из ядреной зелени, острых запахов, хрустких веток, яркого солнца и шустрых – гораздо шустрее, чем он - зверей. Он нес свое хмурое лицо подальше от троп, хоженных его соплеменниками, чтобы ни в коем случае ни с кем из них не пересечься даже случайно. Утренняя охота хоть и принесла много дичи - шальные от весенних запахов зайцы и куропатки сами так и прыгали в пасть - а вот на чистоте его белоснежной шкуры это сказалось весьма плачевно. Некогда белый волк сейчас по колеру своей шубы ничем не уступал своим серым и темным соплеменникам, облепленный грязью со всех возможных сторон. И пускай такая маскировка работала в лесу лучше, чем буквально светящийся в темноте его белоснежный мех, вернуться к природному окрасу хотелось мучительно сильно и как можно скорее. И местной речушки для купаний явно было мало - Север нес свое замаранное чувство собственного достоинства  к Арагаве, достаточно шустрой и достаточно полноводной, чтобы он смог найти там уже подернутую таянием прорубь и привести себя в порядок. Судя по степени своего загрязнения и предстоящему фронту работ, купаться ему предстояло до вечера.
Звуки - вот звуками, пожалуй, весна его всегда завораживала. Вокруг все пело, щебетало, журчало, шуршало, чавкало, кто-то где-то строил гнезда, приводил в порядок заплывшие за зиму норы, пыхтел, ворчал, звал самку. Если бы весну можно было только слушать, не касаясь ни шерстью, ни лапами, он бы пожалуй выбрал весну. Запахи ничуть не отставали от звуков, оглушая, одуряя и сбивая с толку тем больше, чем ближе он подходил к реке. Судя по звукам, река и ее берега кишели жизнью - то там, то тут выходили звери на водопой, вода искрилась и звала в свою прохладную гладь, отощавшая за зиму рыба готовилась к весеннему жору и нересту.  В нос мучительно пахнуло взрывом ароматов, пахучих меток и запахов, один из которых он даже узнал - Сэнрос. Совсем свежий. Так вот куда уходит их любимая предводительница, когда никто не видит. Хмурость морды подернулась оттепелью, впуская в глаза весну. Север любил эту маленькую смешную девчонку, любил любовью особенной, светлой, как любят мать, сестру, Родину, собственное племя, той любовью, что опровергает все низменное, плотское, нечистое. Любил так, как умеют любить только Ледяные волки, тихо, спокойно и безмолвно, всей своей дикой душой, полностью, безоговорочно, без условий или сомнений, не запятнав это чувство признаниями или даже мыслью о сближении. Как любят закаты – лаская взглядом, но не смея коснуться даже в мечтах. Север хмыкнул, продолжая прокладывать свой путь сквозь чащобы – грязный как черт, но теперь намного счастливей своими почти весенними думами. Треск? Этого звука здесь быть ни должно, какой бы ни был сезон года. И молниеносная догадка врезалась в слегка шальное сознание - река освобождается от своих ледяных пут. Такое зрелище Север не имел права профукать, желая разделить его еще и со своим вожаком, припустив со всех лап и штурмуя заросшие голым кустарником берега, спеша, чтобы не пропустить ни секунды. И черт с ним, с его неприглядным  внешним видом. К реке Север выбежал как огромный таран, сам на себя не похожий, тут же застыв в благоговейном безмолвии перед могучими силами природы. Открывшееся зрелище было потрясающим - огромная ледяная белая махина, казалось бы намертво скованная морозами уже уходящей зимы, пошатнулась, поворочалась, как просыпающийся от долгой спячки огромный белый зверь, потянулась и наконец расправила плечи, расползаясь черным по белому. Лед тронулся, подернулся трещинами, разошелся во многих местах, оголяя темную гладь бурлящей воды, и природа вокруг отозвалась испуганно - птицы, звери в лесу, далекое эхо, все вторило этому грохоту. Да и сам Север, охваченный азартом, хотел запрокинуть голову и завыть, подбадривая, говоря реке "давай, просыпайся, пора", но вой застыл в глотке, так и не найдя выхода - торжество момента омрачалось удручающей картиной - несколько опрометчиво ступивших на лед животных оказались в западне. Кто-то застрял на дрейфующей льдине как  на плоту, кто-то барахтался в воде, отдавая последние силы темным водам, но самыми заметными оказались две фигуры - серая и черная. Черная – собака -  заливалась беспокойным испуганным лаем, а серая..  Сэн? Ошеломленный голубоглазый взор мигом ощупал сушу от берега до берега, но никого так и не нашел, и следующее, что Север осознал, когда сознание включилось в работу, как под лапами с бешеной скоростью мелькает и крошится лед, пока огромная его белая туша преодолевает расстояние до того места, куда только что ушла под лед голова вожака его стаи. На глаз определять где лед еще достаточно толстый было ни к чему – ни один лед не удержал бы такой тяжелой туши, еще и промокшей насквозь.  Белый волк пробирался по льдинам, могучей массой работая как ледокол,  превращая остатки гладкой тверди под своими лапами в зыбкое крошево и окончательно хороня надежду вернуться на сушу тем же путем. Он летел, не осознавая, не думая, забывая о том, что сам плохо плавает и до одури боится воды.  Шок? Испуг? Беспокойство? В его действительности не существовало места для любых этих эмоций, Север стал одним воплощенным действием, одним стремлением вперед.  От неминуемого заплыва ко дну его спасала только скорость – пока задние лапы уходили под воду, сильны передние уже находили нужную опору. Без единых колебаний он промчался  мимо черной собаки, подняв тучу брызг и раскачав ее и без того шаткую ледяную конструкцию. - Сэнрос!! - пронесся над разрушенной ледяной гладью его полный тревоги окрик. И Север бы все сейчас отдал, чтобы вожак помахала ему лапкой с берега и покрутила пальцем у виска, мол "я здесь, ну что за придурок". Он работал на одних инстинктах, стремительно преодолев оставшееся расстояние до образовавшейся проруби на одном лишь адреналиновом кураже, и ввалился всей своей массой на последний ледяной пласт, разделявший его и вожака.  Нырять не пришлось – вода сама с треском утянула добычу  вниз, с охотой принимая новую жертву. Окутавший его со всех сторон знакомый холод знатно отрезвил и придал сил. Порыв действовать и быстро заставил сделать два могучих гребка лапами под водой, крепко-накрепко вцепляясь зубами в серый с лунными отметинами загривок и со всех сил толкая вверх, туда, где как свет в окне пробивались лучи полуденного солнца.

Отредактировано Север (03.08.2017 01:12:45)

+3

8

Солум испытывал периодическую потребность уходить подальше от своих соплеменников и в одиночестве бродить, предаваясь раздумьям. Удивительно, как долго он лелеял в своей голове одну и ту же мысль, как она ему еще не надоела и не наскучила, и как она до сих пор будоражила его, приводила сердце в смутное, но предвкушающе-радостное беспокойство, словно вот-вот что-то должно было случиться. Собственно, в этом и заключалась суть его размышлений - что-то вот-вот произойдет, и он должен быть к этому готов. Учитывая, как часто он об этом думал, к чему бы то ни было Сол готов был всегда.
Причина, по которой молодой волк брёл именно в сторону озера Середины, являлась близкая граница - не с соседней стаей, а с нейтральными землями. Солуму было чуждо враждебное и территориальное отношение к чужакам, и он полагал, что не привязанные ни к какой группировке незнакомцы по большей части разделяют его воззрения. Полагал, что это те собеседники, с которыми бы он с удовольствием поболтал по душам. Пару раз за его непродолжительную жизнь подобные поиски даже увенчались успехом - истории старого добродушного филина и ворчливого, но снисходительного енота, которых ему когда-то удалось развести на разговор, нашли отклик в его сердце, и волк жаждал получить новый бесценный опыт общения с кем-то подобным - чужим, пахнущим новыми знаниями и неизвестными впечатлениями, но шанс пока не предоставился. Кто знает, может, в этот раз повезет?
В прочем, Сол забыл о своих первоначальных намерениях, как только услышал разносившийся издали лай. Он напрягся: если с псами были люди, и если они все двигались в сторону территорий стаи Возрождения, беды не миновать. Подросток принюхался и прислушался несколько раз, но никаких намеков на присутствие двуногих - как правило очень заметных в этом плане - не обнаружил. Здравая осторожность толкнула подростка лично пронаблюдать за ситуацией поближе и убедиться, что собственные органы чувств его не обманывают.
Стараясь не обнаруживать своего присутствия, переярок вышел к реке, берега которой становились слишком тесными для её могучего тела. Он помнил еще с детства со слов нянек, что в это время пребывать рядом опасно - воды Арагавы беспощадны к глупцам, и Сол благоразумно держался поодаль, с благоговением косясь на пока сдерживаемую льдом стихию. Он двигался в сторону привлекшего его внимания лая. Вскоре волк и впрямь смог лицезреть собачьи силуэты, а еще через некоторое время убедился, что людей поблизости нет.
Не успел он мысленно поинтересоваться, что же им в таком случае здесь нужно, как вздрогнул, застигнутый врасплох прозвучавшим неожиданном громко треском. Несколько мгновений - и река сломала свою темницу, торжествующе рыча ринулась вперед, жадно облизывая берег и унося с собой следы уходящей зимы - ледяные глыбы. Опомнившись, Сол снова обратил свое внимание к собакам, однако уже никого не увидел - лишь услышал испуганное тявканье со стороны течение. И только теперь, приглядевшись, он обнаружил несчастную жертву обстоятельств, отрезанную от берега коварной стихией, суетливо мечущуюся по импровизированному плоту.
Паника и тревога быстро сменились твердой решимостью: кем бы она ни была, волк просто обязан ей помочь!
Сол стремительно подлетел к берегу, захотел было окликнуть незнакомку, но запнулся, не зная, как к ней обратиться.
- Кнэхти! - нашелся он, но тут же вспомнил, что, собакам, возможно, незнакомо подобное обращение. Солум посчитал своим долгом поправиться, и нервно соображающий в ускоренном режиме разум выдал следующее: - То есть, леди на льдине!
О боги, как нелепо! Он обязательно извинится перед ней за такую глупость - как только вытащит собачку на берег, конечно. А сейчас не до стыда! Надо срочно что-нибудь придумать!
Завладев вниманием черненькой, волк продолжил:
- Прыгайте по островкам к берегу! Лёд вас удержит! - его голос звучал твердо, а вот сам он был далеко не уверен в сказанном. Но ведь пока что собака не провалилась, верно? А если она подскользнется? А если следующая льдина окажется тоньше предыдущей? Дабы успокоить свою совесть, Сол принял серьезное решение и тут же его озвучил: - ...а если нет, то я вас вытащу!
Первой мыслью было самоотверженно броситься в воду, но пока что работающий рассудок подсказывал, что переярок совсем не обязательно сумеет совладать с течением, тем более с пассажиром за плечом. Солум стал озираться, пытаясь взглядом нащупать на берегу какую-нибудь подходящую палку, но вместо этого увидел барахтающихся в течении других волков.
Паника мурашками прошлась по его загривку. О нет! Как же он всех вытащит? Встряхнув головой и быстро взяв себя в лапы, молодой волк решил сначала спасти ту, кого ему сейчас сподручнее спасать, а уже потом разбираться с теми двумя. Скорее всего, черненькая даже поможет ему, что будет очень кстати.

Отредактировано Солум (13.08.2017 19:57:34)

+3

9

Река тронулась. Начался ледоход. Белые глыбы замершего льда двигались по течению реки, некоторые льдины сталкивались друг с другом, издавая при этом не приятный грохот. Некоторые не осторожные звери, бывшие на реке, в то время как сломался лед, теперь оказались в ловушке. Кто-то из них беспомощно барахтался в воде, другим повезло спастись на льдине. Правда, спасением это назвать сложно. Застрявшие на льдине были отрезаны от берега и находились в постоянный опасность, от того что их плот мог столкнуться с другой ледяной глыбой, тем самым раздавив несчастного.
В число попавших в беду входила и маленькая черная собачка, застрявшая на льдине. Малышка заливаясь звонким, напуганным лаем, носилась по льдине, и пару раз едва не перевернула свой импровизированный плот. В этот момент она чувствовала себя самой несчастной на свете. Ее бросили! Бросили совсем одну, погибать на этой реке! Трусы! Если бы братик был рядом, таково бы не случилось! Шаста вздрогнула. Она смутно помнила последние минуты жизни брата. Но точно знала, в его гибели виновата вода. Как она могла забыть, что вода столь опасна! Шаста прижала уши, воспоминая медленно поглощали ее, незаметно отрезая собаку от реальности. Вот ей показалось, что голова большого белого пса мелькнула над водой и скрылась в ее пучинах. Недолго думая Шаста приготовилась к прыжку в воду, на помощь к брату. Но выкрик раздавшейся на берегу, помешал черной собаке совершить роковой прыжок:
- Кнэхти! - собака, выдернутая из воспоминаний, быстро отвлеклась от призрачных видений, и обратила все свое внимание на берег, откуда исходил голос: - То есть, леди на льдине!
"Что?" - собачка пыталась разглядеть белого зверя на берегу. "Это... собака? Но почему он на противоположной стороне реки?" С движущейся льдины было сложно рассмотреть, кто находился на берегу. По общим чертам было ясно, что это представитель собачьего рода, но имеет ли он какое-то отношение к домашним собакам? Шаста не успела найти ответ на свой вопрос, потому что белый зверь продолжил кричать:
- Прыгайте по островкам к берегу! Лёд вас удержит! - ну что ж, больше времени на раздумья не было. Кроме того одна из больших льдин, только что замеченная собакой, стремительно приближалась к ледяному плоту, на котором находилась невезучая собачонка. Другого выхода не было, но большей уверенности Шасте придал выкрик с берега: - ...а если нет, то я вас вытащу!
Черная собачка сделала два шага назад (на сколько позволял остров, на котором та очутилась). Она уже видела свою цель. В пяти хвостах от ее плота двигалась достаточно большая льдина, она явно могла выдержать вес собаки. Резко подавшись вперед, Шаста одним прыжком перелетела на нужный остров. От движения льдина, на которую приземлилась Шаста, покачнулась, стремясь сбросить незваную собаку в воду. Только это у нее не получилось и, растратив полученную инерцию, ледяная глыба вернулась в прежнее состояние. Сзади раздался грохот, это бывший плот был раздавлен своим более крупным собратом. "Хех, а не плохо..." - за один прыжок она ушла на безопасное расстояние от большой льдины и стала на несколько метров ближе к берегу. - "Как я сама это не придумала?"
Когда Шаста оказалась на более устойчивом острове, ее страх, вызванный таким неожиданным поворотом событий, мгновенно улетучился. И наметив себе путь, собачонка на своих тонких длинных лапах, подобно горной козе перескакивала с одного острова на другой.
Когда до земли осталась пара метров и буквально два прыжка, Шаста взглянула на берег, где ее должен был ждать спаситель. Только вот не задача:
- Волк! - вскрикнула Шаста. Она идет прямо зверю в лапы, он специально заманил ее в такую ловушку! По инерции собака выполнила еще один прыжок, но не рассчитала его. Она приземлилась на нужную ей льдину, но движимая инерцией сдвинулась немного вперед, из-за этого ее передние лапы оказались в воде, увлекая оставшееся тело за собой.
Ледяная вода приняла Шасту в свои объятья. Водяная гладь мгновенно сомкнулась над головой черной собачки. Страх вместе с холодом проник под черную шкурку и мгновенно разнесся по всему телу, парализуя бедную зверушку и лишая ее возможности выбраться из водяной ловушки. Вода медленно затягивала Шасту на дно.

+3

10

Всё ещё ошеломлённая, Сэн хватанула пастью воду, пытаясь вдохнуть, забрыкалась лапами, чтобы не опуститься и вовсе на дно, но... Течение оказалось сильным, а для потерявшей направление верха и низа волчицы это едва не обернулось катастрофой, потому что самку сразу унесло вбок, и только чудом альфа не получила стремительно проплывавшей мимо льдиной в висок.
От нехватки воздуха в груди стало слишком горячо, словно она огонь проглотила, бушующая стихия гремела в ушах, а лапы стали слишком тяжёлыми, и поднимать в замахе их стало труднее, и тело волчицы продолжало уволакивать на дно. Вот и порыбачила... - мелькнула вялая, гаснущая мысль, и Сэн ощутила, что больше у неё нет сил бороться, и вода ворвалась в глотку... Как вдруг что-то с силой брошеного камня всколыхнуло воды рядом, а потом кто-то, до боли вцепившись в онемевший загривок, чуть ли не выбросил волчицу сквозь лёд. Нет, пробкой из воды Сэнрос не вылетела - не пушинка, всё-таки, а вполне здоровая и сильная волчица - но лунку своей уже почти потерявшей сознание головой пробила. И пока разум пытался очухаться, инстинкты мгновенно взяли всё под свой контроль: получив обжигающий глоток воздуха сквозь судорожное выплёвывание воды и хватание пастью, лёгкие мощно заработали, и словно иглы закололи по всему телу, а лапы с новой силой опускались на поверхность воды, удерживая тяжёлое тело на плаву. Судорожно зажмуренные глаза, инстинктивно закрывшиеся в самом начале её "заплыва", наконец разлепились - и солнечный свет словно кувалдой бьёт по глазам, окончательно приводя Сэн в разумное и мыслящее состояние.
Кто-то... - не додумывая тут же пришедшую мысль, самка, проморгавшись и по прежнему пытаясь держаться немного перпендикулярно течению, судорожно оглядывается, боясь, что спаситель ценой своей жизни вытащил её из-под воды.

+3

11

Последний его рывок заставил почти невесомое тело спасаемой волчицы наконец достичь поверхности – звуки кашля и судорожно вдыхаемого воздуха были счастливым знамением того, что Сэнрос была жива. А вот самого Севера силами инерции и мощного течения уволокло в глубины, благо небольшой вдох перед погружением он таки успел сделать. Водная толща сомкнулась над головой, приглушая все звуки вокруг, оставляя в ушах только  гул подводного мира, грохот и скрежет раскалываемых льдин, гул воды. Вокруг все рокотало, как внутри  большого механизма, толкалось, неслось куда-то, а Север со свойственным для себя спокойствием погрузился в медитативное созерцание, так неуместное в этой битве не на жизнь а на смерть. Время останавливается, когда тебе грозит смертельная опасность, становится тягучей субстанцией, вязким киселем.  Вот и сейчас все застыло между вдохом, который он не мог сделать, и выдохом, который стал бы для него последним. Север панически боялся воды. Факт. Однажды он уже чуть не проиграл в битве с этой стихией, и вот сейчас вновь столкнулся с этими могучими природными силами. Видать такова его судьба, и то, что не забрала вода  6 лет назад, она заберет сейчас. Животный страх на миг затуманил разум, но тут же был погребен под толщами льда его самообладания. Белый волк на автомате боролся с глубинными течениями бурлящей реки, перебирая лапами в  каком-то зачумлении и на эмоциональном плане не ощущая ничего. Совершенно. Север сам удивлялся насколько спокойно и безэмоционально было у него внутри, ни единого дуновения мысли, ни единой эмоции, ни колыхания страха или беспокойства за собственную жизнь. Ему не нужны даже были его привычные маски, за которыми он прятал свои эмоции, прятать было нечего. Это была его версия шока. Вокруг был полумрак, массивные  темные силуэты льдин создавали гнетущее впечатление, но только одно зрелище завладело им – как на фоне яркого белоснежного лучащегося светом словно из окна в рай пятна прорисовывается тонкая фигура предводительницы, бьющая лапами и преодолевающей течение воды. Живая. Только из-за одного этого Север готов был простить воде все на свете, даже собственную смерть. Созерцательный момент продлился лишь два биения сердца – тонкая фигура наверху начала озираться, и Север напрягся, мысленно застонав. За ней ведь не заржавеет, у этой до безобразия безрассудной девицы хватит ума, чтобы за ним нырнуть. И это сто процентов сведет на нет все его старания по ее спасению. Нет, он не даст ей умереть, это даже не обсуждается. Столько волчьих жизней зависит от нее одной. На передний план вышло только одно стремление спастись от гибели и спасти ее, и ударив по воде из всех своих оставшихся сил и мощными гребками рассекая воду, он устремился к поверхности, уже ощущая экстренную нехватку кислорода. Лапы свои он не чувствовал уже давно. Все что он хотел увидеть, он уже увидел – одна из находящихся неподалеку льдин из-под воды на просвет была гораздо темнее всех остальных, а значит толще и безопаснее. Уже устремившиеся друг к другу чтобы столкнуться две льдины Север пробил могучими лапами, мокрая громада белой шерсти как большой белый кит вынырнула из ледяной пучины, подняв тучу брызг и шумно отфыркиваясь от воды. Тараном ворвавшийся в легкие воздух причинял боль и кружил голову, но времени на отдых не было, стремительно покидавшие его силы были совсем уж нехорошим знаком. И уж конечно было не до любезных расшаркиваний с вожаком и прочих церемоний – одной лапой крепко-накрепко вцепившись в льдину, Север плечом вжал Сэнрос в ледяную глыбу, давая ей возможность перевести дыхание без опасности уйти под лед. Короткое и спокойное «держись», тоном уверенным, без паники и суеты, словно вокруг них не разверзлась кипучая пучина из острого льда в злых изломах и темных вод. Уверенность была напускной, однако этого не стоило знать его предводительнице. - Туда. Эта льдина снизу толще, чем кажется. Я подсажу, а ты попробуй забраться. – Короткий кивок в сторону нужного им островка спасения. Только бы хватило сил и времени. Река разбивала ледяную толщу на еще более мелкие части и уносила их вниз по течению со все возрастающей скоростью.

+3

12

Наблюдая, как собачка ловко балансирует на льду и все увереннее продвигается к берегу, Солум позволил себе маленькую надежду на то, что в этот раз всё обойдется, и черненькая доберется до суши без лишних потрясений. Но бдительный рассудок, подстегиваемый гиперболизированной ответственностью за чужую жизнь, оставался начеку, и потому, когда незнакомка, вскрикнув в испуге, промахнулась и бултыхнулась в воду, переярок не стал медлить. У него не было времени даже удивиться её поведению и внезапному страху, он не стал дожидаться, когда собака всплывет - давно напряженные и готовые к действиям лапы сами толкнули его в длинном прыжке к ближайшей льдине; та просела, накренилась, увлекая волка в беснующуюся реку, и тот не стал ей противиться, скользнув прямо в течение, рядом с тем местом, где недавно скрылась непутевая псина.
Холод одуряюще вгрызся в мышцы, сковывая спазмами, лишая чувствительности, течение пинало в бок, но если Сол решил кого-то спасти, такие мелочи вряд ли смогут его остановить! Неестественно раздутый героизм в подобных ситуациях играл роль своеобразного глушителя страха и физических неудобств, что нередко бывало очень кстати. Солум на ощупь попытался схватить объект своих подвигов, несколько раз тщетно проехавшись зубами по шее, но все-таки нащупал и прикусил загривок. Загребая онемевшими лапами, подросток начал медленно, будучи отягощенным ношей, но упрямо прокладывать себе путь к поверхности, однако не тут-то было - в какой-то момент лоб попросту стукнулся о ледяную корку. Это могло означать только одно - течение занесло их под льдину, причем достаточно плотную, чтобы ее можно было пробить изнутри, по крайней мере Солу. Стараясь не впадать в панику, волк попытался выбраться из-под нее, однако снова и снова натыкался затылком на преграду. И только когда легкие стало разрывать от острой нехватки кислорода, а в глазах начало темнеть, его морда наконец показалась над водой.
Рефлекторно Солум разжал пасть, делая жадный и судорожный вдох, но уже в следующий момент заново ухватил черную холку, пока та опять не скрылась в пучине, и уже не собирался отпускать до самого берега. Отчаянно задирая голову, переярок стал неторопливо в силу обстоятельств, но методично продвигаться к берегу, тараня достаточно тонкий лед и протискиваясь между глыбами потолще. Течение сносило вниз, превращая небольшое расстояние в настоящую проблему, а приносимый им лед отнюдь не облегчал ситуацию. Но, к счастью, собака поскользнулась не так уж далеко от берега, и Сол успел доплыть до него со своей ношей еще до того, как выбился из сил.
Стихия прибила спасателя и его невольную подопечную к тому месту, где русло становилось слишком крутым и отвесным, чтобы из него можно было просто так выкарабкаться. Вскинув длинные лапы, подросток едва ли смог зацепиться за прибрежный выступ, но попытка подтянуться не увенчалась успехом, лишь болью расползлась по утомленным мышцам. Сол понял, что на двоих его сил точно не хватит, и потому разжал челюсти, выпустив черношкурую и подпихнув ее вверх.
- Выбирайтесь, - просипел он севшим от холода голосом. - Я подстрахую.
Осталось надеяться, что незнакомка не станет медлить, и что он сможет самостоятельно выкарабкаться вслед за ней.

+3

13

Сначала были страх и холод. Они парализовали, лишали возможности двигаться, вместе с тем забирая желание бороться и жить. Затем пришла пустота. Холодная тьма успокаивала и убаюкивала. Казалось, ничто не сможет нарушить сложившейся покой. При падении Шаста сразу заглотнула воды, при этом потеряв значительное количество драгоценного воздуха. И сейчас ее легкие болезненно сжимались, требуя кислорода. Жаль их носительница не могла позволить себе такой роскоши. Скоро слабые челюсти собачонки разожмутся, и легкие, наконец, смогут сделать долгожданный глоток... но не воздуха.
Но в то мгновение когда ослабевшее собачье тело было готово отдаться на попечение воде, нечто белое скользнуло в воду, нарушая царивший в подводном мире покой. В мгновение ока он очутился рядом с Шастой и, вцепившись в черный загривок зубами, потянул собаку наверх. Сразу выплыть им не удалось. Но благодаря усилиям белого волка, две головы вскоре показались на поверхности. Сперва белый спаситель отпустил собаку, но в туже минуту уже с новой силой вцепился в черную шерсть. Оказавшись над водой и сумев откашляться, спасатель и его подопечная поняли, что их неумолимо сносит течением. Шаста понимала, что если волк отпустит ее, то ослабшие собачьи лапы вряд ли справятся с потоком воды, и её снова утащит под воду. Но спасатель явно не собирался бросать собаку. Вместе они прибились к берегу. Волк попытался выбраться вместе с Шастой, но видимо борьба с течением его слишком утомила, и у него ничего не вышло.
Волк отпустил загривок спасаемой и подтолкнул ее вверх.
- Выбирайтесь,- голос волка звучал сипло, плаванье в холодной воде и спасение глупых собак явно не шли ему на пользу - Я подстрахую.
Благодаря помощи волка Шаста оказалась совсем близко к краю берега, и нужно было сделать лишь небольшое усилие, чтобы выбраться. Черные лапы вцепились в глиняный край берега, а задние заскользили по скользкому уступу. В одно мгновение показалось, что передние лапы вот-вот соскользнут. Но нет, совершив последнее усилие собачонка, наконец, оказалась на спасительной земле. Переведя дыхание, она обернулась посмотреть на зверя, оставшегося в воде.
Ха! Как ловка она провела этого хищника! Пусть теперь даже не думает полакомиться собачатинкой!
Но...
Сейчас...
Зверь в реке явно не выглядел опасным. На Шасту смотрел практически ее ровесник. Такой же щенок, как и она. Белая шерсть намокла, сиплое дыхание вырывалось из его пасти. Он выглядел уставшим, и Шасте казалось, что у него может не хватить сил выбраться самостоятельно.
Так уже было...
Она знала, так уже было. Воспоминания обрывками кружились у нее в голове. Но ей никак не удавалось вспомнить, что тогда произошло. На одном из обрывков воспоминаний она видела, как грязная, мутная вода заглатывает белую шерсть. А ведь, когда она была на середине реки, она помнила эту историю во всех подробностях.  Но сейчас, в этот момент Шаста забыла, что тогда произошло, кому принадлежала белая шерсть. Но она точно знала, что не может позволить этому повториться снова.
Собачонка вскочила на лапы и быстрым взглядом осмотрела берег в поисках палки, которой можно было бы помочь волку выбраться. Подходящая была найдено быстро. Зажав в зубах свою находку, черношкурая поспешила к волку. Один из краев палки она зажала в зубах, другой подала своему спасателю.
- Хфатайся - не разжимая пасти, скомандовала черная собака.

+3

14

Опасения оказались напрасными: спустя всего несколько ударов сердца из-под воды стремительно вынырнул большой белый волк, подняв тучу брызг. Он таранил льдины своим мощным телом, равномерно поднимал лапы, удерживаясь на поверхности, даже пытался подбодрить её саму... А волчица кроме кхеканья и отфыркивания от воды ничего сказать не могла: горло просто-напросто пересохло, и ни звука не исторгало. Впрочем, вряд ли Север - а это был именно он - оценит эту несвоевременную благодарность, когда они ещё оба в воде. Отличаясь завидным спокойствием и самоуважением, волк любил доводить дело до конца. А вот конец, к добру ли, к худу, пока был не виден вовсе.
- Туда. Эта льдина снизу толще, чем кажется. Я подсажу, а ты попробуй забраться, - короткий кивок самца на нужную им льдину, а Сэн не остаётся ничего иного, кроме как послушаться. В конце концов, кто бы ещё осмелился так же, как воин, без раздумий прыгнуть в бурные воды ей на выручку, а не послать за помощью? Только тот, кто был уверен в себе и не любил принимать помощь от других. И, пока это спасало их обоих, Сэнрос готова была это всё стерпеть и просто помолчать. Благо, подумать тоже было о чём. Например о том, как волк сам взберётся на эту льдину, учитывая, сколько он ни старался скрыть, его усталость?
Очутившись наверху после пары пустых взбрыков о воду, волчица тут же немного пригнулась, тщетно пытаясь вцепиться своими когтями в лёд. "Посудинка" качалась и вертелась, хоть и медленно, вокруг своей оси, и добавляла сою каплю хаоса в то, что творилось вокруг. У серой даже голова немного закружилась, и потому, немного встряхнувшись, альфа предпочла следить за волком, до сих пор находящегося в воде, чтобы окончательно не потерять направление.
- А ты как заберёшься? Как тебе помочь? - с некоторым беспокойством спросила Сэн, пытаясь определить, куда несёт льдину. Пока вердикт был один: уж точно не к берегу.

+3

15

Небольшого усилия оказалось достаточно, чтобы помочь Сэнрос забраться на ледяную глыбу, и Север продолжил свою яростную борьбу с водой, усталостью, быстрым течением, мертвецки тяжелой шерстью, болью в задней лапе и медленно дрейфующей на границе мысленного осознания паникой. Изнутри медленно поднимался холод, но не тот, который был вызван вынужденным купанием в ледяной реке, а тот, что брал свое начало еще в юности, когда зародилась эта его фобия. И сейчас, находясь в критической ситуации, посреди гудящей от возмущения проснувшейся реки, два страха боролись в сознании никогда ничего не боящегося волка – боязнь воды и ужас потерять вожака, стать причиной ее гибели, тем, кто не уберег. И второй был настолько сильнее первого, что вполне благополучно удерживал Севера от того, чтобы не начать молотить лапами по воде в слепой панике. Свинец по телу растекся уже настолько, что белая голова периодически уходила под воду по самые уши. Он уже плыл на трех лапах, четвертая покалеченная ощущалась как ненужный придаток, напоминая о себе только лишь тянущей болью. Жажда кипучей деятельности наполняла усталые конечности, но делать было нечего, кроме как бестолковым грузом висеть на краю шаткой льдины, выплывая на одном лишь собственном упрямстве и держась за изумрудные глаза как за якорь. Выражение глаз предводительницы приносило почти физические страдания.
Как мне помочь? Север даже водой подавился от этих слов, заметно потяжелев взглядом. Вот так всегда – случись что, так она первая бежит спасать всех вокруг. Она собирается  помогать ему, Северу? Сейчас Сэнрос следовало сосредоточиться на спасении собственной жизни, гораздо более ценной!  – Просто... – ...Просто живи, выживи любой ценой, лучшей награды мне нет, лучшей помощи мне не нужно. Если бы он мог обменять ее жизнь на собственную смерть, он бы сделал это без раздумий. Я не дам тебе умереть, ни сегодня, ни когда-либо в будущем. И когда дни твои на этой земле закончатся, я отдам тебе свои. – ...Просто держись крепче. – Бурные воды выматывали, и как бы силен ни был волк, его сила была ресурсом конечным, а значит в стройный ряд уже обозначенных врагов встало еще и время, убывающее с той же скоростью, с которой убывали силы.  Север до хруста зубами вцепился в край спасительной льдины, гася ее очередные особо сильные колебания и отмечая, что так плыть было  немного легче. Мозг работал четко, как калькулятор. Следующий шаг - быстрый прицельный осмотр и составление плана действий. Сосредоточенный взгляд внимательно обшарил все вокруг в радиусе двадцати хвостов - ничего, кроме темной бурлящей воды и крошева льдин, медленно и неотвратимо следующих по течению, уносимых рекой, как огромной ветвистой змеей. Чуть поодаль уже виденная им черная собака, неизвестно каким макаром выбравшаяся на берег, теперь при помощи хорошей такой палки вытаскивала из воды некого белошкурого персонажа, появления которого он не уловил. Холодная насмешка вернулась вожаку с понимающей ухмылкой. Тебе меня так не вытащить, будь даже ты сильнее в десять раз. А значит надо было начинать импровизировать. Сэнрос не уйдет без него – эту девчонку он знал вдоль и поперек, со всеми ее железными принципами, моральным кодексом и упрямством, порой превосходящим его собственное, что порой казалось совершенно невыносимым. У реки уже было на две жертвы меньше, и это означало, что она будет бороться за оставшихся двух с неистовой силой. Север видел только один весьма призрачный шанс одолеть течение реки и опасную преграду из острых льдин – подчиниться силам воды и принять ее правила игры. От его недавнего стремительного броска, когда он таранящим ледоколом прошелся от берега до этого места, образовалась вполне различимая борозда без особо крупных осколков, а небольшой импровизированный плот по размерам как раз был достаточно маленьким, чтобы протиснуться между разошедшихся льдин, и не таким  громоздким чтобы там  застрять. Жаль еще и не таким устойчивым, как хотелось бы. – Попробуем проплыть с течением по центру, там где меньше льда, и потом используя инерцию и скорость, прибиться к берегу. Держись, будет трясти. – Север удостоверился, что сказанное им услышано и понято. Обычно немногословный волк сейчас использовал как можно больше слов, зная, что размеренный тембр его голоса имеет за собой особенность успокаивать даже без всяких песен. Он мог конечно прибегнуть и к песне, чтобы вернуть себе и кнэхти душевное равновесие, однако слова сейчас ощущались более правильным способом воздействия – применить силы, значило признать собственную неуверенность и смухлевать - вряд ли это успокоило бы чуткую до любый обманов и недомолвок двоедушницу. Течение посреди реки было самым быстрым, но в данный момент большую опасность представляли глыбы льда по бокам, способные его самого раздавить как жука, а Сэнрос сбросить обратно в объятие ледяных потоков. Секундная передышка, и Север, держась за  край то лапой, то зубами, принялся задними ногами грести и отталкиваться от опасно крупных льдин, подталкивая их суденышко плечом и выводя  его на более быстрый участок реки, но и более свободный от посторонних помех, попутно высматривая берег, ища подходящее место, где можно было сблизиться со спасительной сушей. Где-то впереди точно должны были быть пороги, повороты, отмели или сваленное дерево, наконец.

Отредактировано Север (21.08.2017 04:00:09)

+3

16

Собака благополучно выкарабкалась, и Солум почувствовал облегчение, даже несмотря на то, что ему еще только предстояло сделать то же самое. Его основная задача была выполнена, и это странным образом успокаивало, и уже было не так важно, что на горизонте прямо в его направлении движется особо крупная льдина, способная без труда зашибить переярка вроде Сола, и что сил удерживаться на плаву все меньше и меньше.
Он не особо следил за новоспасенной, и потому не видел ни злорадства, ни замешательства, его сменившего, и даже протянутую ветвь помощи заметил не сразу, так был поглощен мимолетной рефлексией. Моргнув удивленно - как странно, что он ее не заметил, когда еще был на берегу - подросток послал благодарный взгляд несколько нежданной поддержке и послушно схватился зубами. Он беспокоился, как бы не утянуть собачку обратно в воду, ведь она была меньше его, хотя и сверстница с виду, и потому старался не тянуть слишком сильно, а по большей части полагаться на собственные резервы. Однако помощь сыграла свою роль, и волк, царапая лапами сушу и отвесное русло, с горем пополам выполз на берег, волоча по весенней грязи еще пару минут назад белоснежное брюхо. Обалдело улыбаясь иррациональному вакууму, возникшему в голове после успешно завершенной операции по самовызвалению, Сол не шевелился несколько мгновений, и пролежал бы так еще, но надо было приходить в себя и вставать; поднявшись, возрожденец отошел поодаль, чтобы не задеть брызгами, и отряхнулся, комично взъерошивая шерсть.
- Спасибо, - с чувством произнес он, уже вернувшись к собеседнице, слегка прижав уши и вильнув хвостом в знак своей признательности. Вспомнил о данном себе обещании и виновато опустил голову. - Прошу простить меня за…
В эту секунду он осознал, что извиняться за такие мелочи - еще большая глупость, чем произнесенная им при встрече нелепица, однако повисшую в воздухе фразу все еще нужно было закончить.
- …за всё, - о нет, кажется, это прозвучало еще абсурднее.
Досадливо махнув хвостом, волк понял, что если продолжит раздувать эту тему, запутается в собственной неловкости еще больше.
- Позвольте представиться, - на этих словах он слегка присел на переднюю лапу, выполнив своеобразный полупоклон. Большинство соплеменников находили этот жест странным, но Сол упрямо продолжал использовать его при знакомстве. - Солум, - сияющая улыбка. - Как хорошо, что мы встретились.
Радость померкла на его морде, когда неясное воспоминание материализовалось на периферии сознания, почти вынудило обернуться за спину и бросить взгляд на Арагаву. В голове всплыл образ двух волков, застрявших посреди ее жестоких вод, и тревога снова охватила подростка. Но на том месте, где он их видел до этого, больше никого не было - неужто утонули? Паника еще не успела охватить малого, как легкое облегчение щекотнуло разум, стоило перевести взгляд в другую сторону, туда, куда отнесло песенников (а это наверняка были песенники, ведь Солум никого из них не узнал) - нет, с волками пока что все было в порядке. Пока что.
Нужно было что-то делать. Но что? Простая логика и недавний опыт ясно показывали, что в текущей ситуации Сол будет более чем бесполезен. Однако стоять и наблюдать было выше его сил. Он не будет самим собой, если не сделает хоть что-нибудь.
Смятенный, переярок снова обернулся к своей невольной собеседнице, и внутри зажглась робкая надежда: может, совместными усилиями они смогут что-нибудь придумать?
- Мы только познакомились, однако я уже вынужден попросить о помощи, - он кивнул в сторону реки. Во взгляде ясно читалась мольба, но Солум моргнул, словно гася ее, вздохнул. - И вы вправе будете отказать…
Он замолк, не зная, что еще добавить. Он готов был к тому, что незнакомка откажется и уйдет, ведь она, в общем-то ничего не должна тем двоим. Да и Солу не должна - они знакомы от силы несколько минут, пусть даже за это время он всего лишь успел ее спасти. Так бы сделал любой на его месте, разве нет?

+3

17

Того, что ему протянута палка помощи волк заметил не сразу. Казалось, короткое время он был в некой прострации. Но о быстро пришел в себя и крепко закусил палку зубами. Только вот не задача. Шаста не соотнесла свой размер с размером волка, и она даже не догадывалась, что белый зверь ненароком может снов утащить ее в воду. Благо зверь попался умный и приложил все усилия, чтобы не утянуть свою черную помощницу обратно в воду. И хоть волку и удалось практически полностью облегчить ношу Шасты, ей показалось, что именно она сделала всю работу.
Так или иначе, оба зверя оказались на суше. Несколько минут они пролежали на земле переводя дыханье. Затем волк поблагодарил собаку за помощи и извинился. Но Шаста так и не поняла, за что он извиняется. Наконец настал момент, для того чтобы представится. Солум, как оказалось зовут волка, поведал о себе чрезвычайно вежливо и обаятельно. Но его собеседнице такая манера речи показалась достаточно странной, пришлая собака не привыкла, чтобы с ней разговаривали в таком тоне. Но какой бы не обычной была речь Солума, она все равно очаровывала и внушала полной доверие, полностью лишая страха. И если бы это была уловка хитрого хищника, как Шаста могла бы подумать ранее, она необратимо в нее попалась.
- Солум, - повторила имя, как будто пробуя его на вкус. Собака немного склонила голову набок, оглядывая волка, внешне он чем-то напоминал ей брата, что значительно увеличивало возникшие к нему доверие.
- Я, Шаста, - волк еще не знает, что если дать ей слово, заставить замолчать эту собаку будет сложно. - Я живу за рекой, в деревне. Мы пришли с юга. Мы это моя свора. А ты откуда пришел? Где ты живешь? Нас привела Златоглава. Ты знаешь, кто такая Златоглава? Ты обязан знать, кто она! Ты просто не можешь не знать кто она! Она лучшая, и я тебе по секрету скажу, мы с ней лучшие друзья. Да. Она мне говорит, что хорошо, что в нашей своре есть такая собака как я. А у волков есть своры? А кто в вас главный? У вас есть альфа? Ты большой и сильный, ты можешь быть альфой! Ты альфа? Я думаю, из тебя вышел бы отличный альфа! Конечно, не такой хороший как Златоглава. Но ты определенно можешь быть бетой! Ты такой сильный!... - такой монолог мог продолжаться бесконечно, говорящая не ждала ответов на свои вопросы, она давно привыкла, что окружающие ее игнорируют, и поэтому была безумна рада найти слушателя. И, кажется, в лице Солума она нашла новый идеал. Нет, отношение Шасты к своей вожачке осталось неизменным. Но, по мнению Шасты если Златоглава - богиня, то Солум по крайне мере потомок богов. И разговор с новым лучшим другом (а белый волк уже стал для Шасты лучшим другом) мог продолжаться и продолжаться, если бы не возникла необходимости помочь, другим несчастным, оказавшимся в ледяной ловушке.
Новоиспеченный друг, очень деликатно попросил о помощи, отметив, что всегда есть возможность отказаться и уйти. Но как можно уйти? Ведь, если кто-то важный для тебя просит о помощи, ты просто обязан помочь. Собака посмотрела на реку в поисках жертв ледохода. Но вот не задача! Пока Шаста здесь трепалась, течение отнесло двух волков далеко вперед. Так далеко, что можно было разглядеть только небольшое серое пятнышко - волчицу, а волк с его белой шкурой был практически не заметен и сливался со льдом.
Недолго думая Шаста заливаясь громким лаем, бросилась вдогонку. Она понятия не имена что делать, когда они догонят льдину, за которую цеплялись волки. Но она знала, что она должна помочь, волку, который за мгновение слал для нее одним из самых важных.
Теперь шла гонка собачьих лап с течением. Только что проснувшаяся река была гораздо быстрее утомленной недавними злоключениями собаки. Но в какой-то момент течение начало замедлятся. И хотя Шаста этого и не заметила, река начала сужаться. Немного поодаль уже виднелся ледяной затор, образованный из-за нехватки места для хода льда. И новоприбывшие льдины плавно присоединялись к образовавшейся плотине.  На одной из таких льдин были и волки, которым нужно было помочь.
Когда Шаста поравнялась с образовавшимся затором, она увидела, что льдины образуют искусственный мост, по которому можно добраться до волков. Однако уже, будучи наученной, собачонка не решалась ступить на лед. Она стояла на берегу и растеряно лаяла, в сторону волков.

+3

18

Держись крепче? В первый момент Сэн подумалось, что волк решил подшутить над ней. Вот только шутка была на редкость неудачной. Как, интересно, он представляет эту ситуацию? - мрачно съязвила волчица про себя, хмуро поглядев на свои когти. Несмотря на достаточно острые края (по крайней мере, для цепляния за лёд), у неё когти всё же были не столь подвижны и остры, как у некоторых ненавистных ей представителей кошачьих, и зацепиться ими за что-либо стоило Сэнни большого труда. Она и на льду-то держалась пока только за счёт того, что успела почти лечь на брюхо и удерживала равновесие, покачиваясь из стороны в сторону вслед за движениями льдины на воде.
Но как показали события после, Север отнюдь не шутил, и Сэнрос пришлось сильно постараться, чтобы не свалиться. Льдина ощутимо качалась под действием толкания со стороны масивного белоснежного зверя, но, слава Богам, переворачиваться вроде пока не планировала. Вожак было уже чуть облегчённо вздохнула, когда... Видимо, Север всё-таки вытолкал льдину на середину реки, где течение обычно стремительней. Или же в этом повинны были постепенно сужающиеся берега? В любом случае, спустя мгновение плавсредство ускорилось, и Сэн пришлось припасть на лапы, выставив вверх круп, чтобы встречный ветер её не сбил. А когда она чуть укрепилась и смогла поднять взгляд выше тёмных вод... То невольно вздрогнула и вскричала:
- Север, тормозиииииии!.. - но, кажется, несмотря на усилия волка, льдина сбавлять ход не собиралась. А шум бушующей реки, недовольной возникшим затором из льдин в узком месте впереди, образовавших невольно почти что мост, лишь усиливался. И Сэн видела лишь один выход в сложившейся ситуации.
- Север, по команде - ныряй как можно глубже! Я потом попытаюсь тебя вытащить! - быстро пропев свою Песню, мысленно скомандовала Сэн. Вслух в этом шуме уже ничего различить было нельзя. Только если кричать, срывая голос.
Пять, четыре, три, два...
- Давай! - и самка сама же последовала своей команде, прыгнув в сторону на одну из казавшихся надёжными льдин в этом заторе. Часть плавучего моста, покачнулась, но выдержала, а альфа обернулась, выискивая белую тушу в бурной воде.
- Север, отзовись! - но река всё так же бушевала, а по мысленному мосту была.... пустота. И тут Сэнрос почувствовала тревогу, которую невольно послала и волку.
- Север!.. Север, не вздумай топиться!.. Кто мне обещал, что будет подчиняться?!.. - встревоженные мысли бились в мозгу, транслируясь вместе со взбаламученными эмоциями, а волчица быстро перебралась по льдинам в другую сторону от раскрошившейся "лодки" - всего, что осталось от их льдины после столкновения.
Лай откуда-то сбоку заставил Сэн вздрогнуть и резко обернуться. Но, вопреки её опасениям, людей с ружьями рядом не было, да и спутником чёрной собачки оказался волк. Странноватая компания, но не тогда, когда кое-чья жизнь, воможно, на волоске.
- Ищите толстую и длинную палку! - всё так же мысленно приказала Сэнни, пользуясь тем, что собеседники оказались в зоне досягаемости Песни. А потом обернулась к воде и снова, в этот раз вслух, позвала:
- Север!.. Отзовись, Север!.. Север?..

+3

19

Север греб изо всех сил, сражаясь с холодными водами, однако их, сил, оставалось только на то, чтобы держать морду над водой. Промокшая насквозь шуба работала только как дополнительный груз и давно уже не сохраняла тепло. Он промерз до костей и наглотался воды, но сдаваться было рано, он все еще не отпускал надежды отбуксировать их шаткий плот поближе к берегу. Острые осколки льдин они уже миновали, значит время было для плана Б. От окрика волчицы он аж вздрогнул, едва не упустив край льдины из пасти - слишком занятый тем, чтобы удержать шаткую конструкцию в зубах и не давать ей слишком раскачиваться на плаву, Север не сразу заметил, что впереди их ждет препятствие, к которому они неумолимо неслись с огромной скоростью. Тормози! Из средств торможения у него были лишь онемевшие от холода лапы да пара молитв к северным богам. К этим средствам он и прибег, толкнув льдину на себя и замолотив лапами что есть мочи, но уже внутренне ощущая тщетность своих попыток. Слишком уж большая скорость, слишком быстрое течение, слишком массивная глыба льда, на которой спасалась Сэнрос, чтобы можно было ее остановить силами одного смертельно изнуренного волка. Объятия реки, только что вырвавшей их из плена тронувшегося льда, привели их в новую ловушку, из которой выхода кажется уже не было. И хотя у затора впереди скорость течения заметно замедлялась, однако силы инерции вполне могло хватить, чтобы размазать пару испуганных волков по прибрежным камням, если они все так же останутся висеть на этой глыбе льда. Мост из сгроможденного вместе льда выголядел вполне надежно, если бы только они не неслись ему навстречу на запредельных скоростях, холодящих душу. Приближающийся рокот вспенивающейся воды наводил ужас, и Сэнрос озвучила тот единственный выход, который мог дать им хоть призрачный, но шанс на спасение. Сам Север это тоже осознавал со всей ясностью, хотя и согласиться ну никак не смел - придется нырять. Вот ведь черт. И эта мысль ужасала еще сильнее, чем страх врезаться в груду скученного льда. Одно дело нырять, чтобы вытащить вожака из проруби, и совсем другое нырять, спасая собственную шкуру. Но приказ был дан, а значит следовало его исполнять, даже если это будет последнее, что он сделает в собственной жизни. Отфыркиваясь от воды, он поудобнее перехватил зубами льдину, злой как черт на себя, на собственное бессилие, на то, что не может предложить какой-либо другой, более безопасный для них выход. Что сейчас думает не над тем, как спасти свою предводительницу, а над тем что он смертельно боится воды. Как самый последний сопливый щенок трепещит перед опасностью, хотя должен смело, гордо и упрямо смеяться смерти в лицо. Он пыхтел как еж, в своей злости черпая силы. Голубые глаза упрямо сузились, и Север весь подобрался, напрягаясь перед последним рывком, который решит, встретят ли они завтрашний рассвет, или пойдут на корм рыбам и навсегда станут частью этой реки. Теперь не было ни страха, ни сомнений, одна твердая решимость. Нет, не воин он, не солдат, но жизнь свою так просто не отдаст. Самовнушение сработало на ура, возвращая в реальный мир с действенностью порядочной оплеухи. И Север кивнул сам себе с готовностью и упрямой уверенностью в благополучный исход. Он не смотрел куда их несет, он не видел приближающейся груды из веток, льда, темной воды, из-за льдины он бы все равно ничего не увидел, а ждал лишь одного слова своего вожака. Давай! И слово это сработало как спусковой крючок, вбрасывая в кровь кипящий адреналин и наполняя силами лапы, казалось бы давно сведенные судорогой от усталости и холода. Север со всей дури оттолкнулся от льдины и ушел с головой под воду, ныряя так глубоко, как только смог. Его тут же обступила темнота и глухой рев бушующей воды, а Север чуть прищурив глаза, смотрел как кипит над ним смертельная битва льда и воды, битва, в которой волкам было не место. Но любоваться на глубинные прикрасы рыбьего царства долго не пришлось – его резко подхватило придонным течением, перевернуло вверх тормашками  и понесло дальше, трепыхая как веточку, поднимая выше, туда, где смертоносные жернова с треском перемалывали в крошево лед. Спасая собственную жизнь, он отталкивался от всего, до чего мог только дотянуться, стараясь поднырнуть еще глубже, чтобы выплыть на другой стороне затора. Одним резким броском его больно ударило в бок массивным куском бревна, выбивая из его легких последний воздух, который он с такой тщательностью берег, перевернуло вниз головой и совсем неделикатно выбросило на кусок перегородившей ему путь подводной льдины, которая от встречи с могучей тушей пошла трещинами и распалась на фрагменты. С большим обломком одной из таких льдин Север и всплыл на поверхность, цепляясь за нее зубами и лапами. Он чуть сознание не потерял, пока разрывающимися от боли легкими пил сладкий воздух, как пьют прохладную воду в жаркий полдень. Водными завихрениями его выбросило на прибрежные камни, выбивая из могучего волка вздох. Вода обступала, омывала, но уже никуда не несла. Благословенная суша ощущалась приятной тяжестью под телом, и только ударенный бок ныл и побаливал с каждым вздохом, напоминая о том, что он все еще жив и дышит. Где-то рядом кто-то повторял его имя голосом прекрасным как весеннее утро, а Север усталым взглядом ласкал небеса, здороваясь с этим миром. На этой стороне от затора было потише, и воздух кажется слаще, и жизнь плескалась и пела, улыбая его вечно хмурую морду.

Отредактировано Север (31.08.2017 23:18:20)

+3

20

Солум не без потаенной радости (боги, там ведь волки тонут, а он!) наблюдал за тем, как легко и просто Шаста - а именно под этим именем представилась псинка - проникается к нему доверием, если не симпатией. Все эмоции настолько отчетливо проступали на ее морде, что подобная искренность не могла не подкупать обоюдно ее собеседника. Солу нравилось подмечать в других честность и открытость, ведь это могло означать, что он почти наверняка нашел родственную душу.
Однако прозрачность собаки он явно недооценил, и уже через несколько мгновений был сбит с толку лавиной информации, на него обрушившейся. Вопросы Шасты в свою очередь порождали его собственные, но не успевал он даже над ними задуматься, как тут же сыпался второй, третий, четвертый… Волку честно хотелось бы на них ответить, переспросить и, может даже, в свою очередь поинтересоваться о чем-нибудь у сверстницы, одним словом, обстоятельно побеседовать, но ситуация, как назло, не располагала к душевным разговорам. Солум едва ли не впервые с сожалением подумал о необходимости кого-то выручать; о том, в какое неудачное время незнакомцам вдруг вздумалось застрять посреди реки.
Ему не потребовалось озвучивать свою мысль, да и он бы не успел - Шаста с готовностью ответила на просьбу о помощи, и, заливаясь лаем, бодро понеслась в сторону жертв стихии. Сол смотрел ей вослед удивленно, не помня, когда в последний раз видел у кого-то еще такой энтузиазм, чувствуя, насколько он заразителен, преисполняясь воодушевления и энергии. Казалось, что вместе они смогут сделать все что угодно - тем более кого-то там вытащить, ха! Предусмотрительно подхватив на всякий случай деревяшку, брошенную дворнягой - мало ли, а вдруг пригодится, - переярок поспешил за новой знакомой.
Он периодически с тревогой посматривал на течение, с ужасом наблюдая, как оно беснуется в тисках затора, и как неминуемо ускоряется импровизированный плот с пассажирами на борту, участи которых в данный момент едва ли можно было позавидовать. К счастью, волков не размозжило об лед, чего так боялся Солум; по крайней мере, один из них - точнее, судя по всему, одна из них - не пострадала, благополучно выскочив на искусственный мост. А вот участь второго на данный момент была туманной: после того, как он скрылся под водой, едва ли хоть что-то давало понять о его нынешнем состоянии.
Сол, в отличии от Шасты, без промедления вскочил на ледяное препятствие, всеми правдами стремясь быть полезным, но пока не очень в этом преуспевая. Он едва не навернулся в воду, стоило волчице послать ему ментальный сигнал, и удивленно захлопал глазами: что это было? Неужели те самые песни, о которых ему столько рассказывали баек, (преимущественно не самых положительных, конечно)? Однако он же ничего не слышал до этого - тогда какая же это песня?
Наверняка подросток мог бы еще долго мучиться вопросами и отсутствием ответов на них, но ситуация по-прежнему не позволяла отвлекаться на подобные глупости. Как никак, услышал он предельно четко - найдите палку. Сол с готовностью подскочил с тем, что нес все это время в зубах, будучи не слишком уверенным, что параметры предмета по показателям "толщина" и "длина" удовлетворяют требованиям. Он растеряно покрутился перед местом, откуда река могла бы выплюнуть неизвестного на поверхность, обеспокоенно потыкал многострадальной палкой в течение, но без толку - никаких, судя по всему, "Северов" на горизонте.
Чуть позже Арагава таки вышвырнула волка вместе со льдиной, и даже милосердно прибила его к берегу, тяжело дышащего, изнуренного по самое не могу. Солум, выпустив из пасти ношу, поскакал к берегу, и уже там нерешительно переводил взгляд с песенницы на её собрата (и иногда на Шасту), не рискуя приближаться к незнакомцу, тем паче не зная, как с ним быть, но отчаянно желая пригодиться.
- Боги, - обронил он встревоженно, бросая лихорадочные взгляды на волчицу. - Я могу чем-нибудь помочь?

+3

21

Офф.

По просьбе Шасты, её очередь пропускаем.

Сначала ей показалось, что Север всё-таки потерял сознание и просто не слышит её, и Сэн уже набрала воздуха в грудь, чтобы броситься в воду, когда, развернувшись в очередной раз на "мосту", при взгляде за затор заметила, как что-то белое, попав в водоворот, крутилось около берега. Какое чувство, какая сила заставила её не раздумывая прыгнуть на бревно, застрявшее во льдинах, а потом на берег, не знала и она сама. Но уже через несколько секунд Сэнрос подбегала к выброшеному на берег массивному телу, лихорадочно пытаясь вспомнить, что нужно делать в таких случаях. Впрочем, кажется, в каких-либо особых действиях Север не нуждался: он улыбался, глядя в небо, зрачки у него сужались, когда он щурился на солнце, так что если у волчицы и возникли сомнения в его устойчивой психике, то в физической помощи он точно не нуждался. Ему отлежаться немного - и будет, как новенький...
- Ну, если будешь так любезен, что раздобудешь что-нибудь перекусить, я буду только за, - криво усмехнулась серая, подняв голову на реплику подростка. Покосилась на притихшую рядом с ним собачку, принюхалась, чтобы удостовериться в своих зыбких выводах, и вперила в них внимательный взгляд, попутно толкнув лапой в шею матёрого: мол, кончай разлёживаться.
- Ребята, а мне вот интересно: вы чего делаете так далеко от дома? Так ведь на опасность набресть недолго, не все встречные вам будут так же дружелюбны, как я, - и, блеснув зелёными глазами и склонив голову чуть набок, воззрилась на колоритную парочку в ожидании ответов.

+3

22

По облегченной улыбке, расцветившей морду волчицы, по ее ироничному тону и даже фамильярному жесту в сторону жертвы водоворота Сол интуитивно понял, что с последним все в порядке. Суетливая тревога тут же заметно ослабла, но сменилась нелепым смущением, стоило песеннице озвучить свою "просьбу". Под пристальным изучающим взглядом неловкость только возросла, и Солум почувствовал себя совсем-совсем щенком, словно бы в чем-то виноватым.
- Позвольте попросить у вас прощения…
Он бросил быстрый взгляд на Шасту, и тут же добавил:
- За нас обоих.
Собачка наверняка едва ли понимала, что стоит говорить в такой ситуации, как вообще принято себя вести среди волков, думал Сол. Предоставить ей участие в диалоге все равно что бросить на произвол судьбы - было бы подло и некрасиво с его стороны, заключил про себя подросток, и потому с готовностью водрузил на свои плечи роль дипломата.
- Сегодня стихия была немилосердна к нам… всем, - мимолетно глянул на отлеживающегося волка. - Течение занесло нас так далеко. А потом мы увидели вас на льдине, и побежали следом, и оказались еще дальше, но разве мы могли просто развернуться и уйти только потому, что оказались на чужой территории?
Он кротко опустил голову в знак того, что его риторический вопрос ни в коем случае не подразумевал какого-либо упрека в сторону законного интереса волчицы.
- Я рад, что вам не потребовалась наша помощь. И, что несмотря на пережитые неприятности, мы все остались целы, - подросток просиял, не заметив, как его снова повлекло в патетику. - Разве это не прекрасно? Надеюсь, вы сможете простить наше невольное… вторжение, и отпустить с миром восвояси. Даю обещание, что такого больше не повторится! И за свою спутницу тоже ручаюсь.
Он бегло обернулся к Шасте, ободряюще ей подмигнув, и перевел взгляд обратно на собеседницу, смиренно выжидая ее ответа.

Отредактировано Солум (27.09.2017 01:35:58)

+3

23

Зима добровольно сдавала все свои пожитки в руки более теплой и приветливой своей погодой весне: то здесь, то там виднелись голые участки земли и начавшая проклевываться мелкая молодая растительность. Воздух медленно, но верно начал потихоньку нагреваться, вероятно, с целью удушить волков в их набитых зимних шубах, которые к этому времени не успели перейти в стадию откровенно начинающейся линьки.
В стае Странных Песен случился настоящий переполох: никто не видел Сэнрос с самого утра. Поначалу Алехандро был спокоен, ведь вслед за ней верным псом последовал Север. Но спустя несколько часов тревога начала нарастать — так свежо было в памяти покушение, так отчетлив был в мозгу один из законов природы, который часто повторяют матери своим щенкам — не приближаться к реке. Особенно весной, в пору, когда теплые лучи солнца нагревают лед, принуждая его таять.
Волк шел быстрыми шагами, надеясь, что с глупой сестренкой все хорошо и она в безопасности, но липкое предчувствие разрасталось в его животе, заставляя сжиматься все внутри в тугой узел беспокойства. Да, Сэнрос была взрослой волчицей, мудро заведуя устоями своей стаи, но, порой, ее порывы так и отдавали ребячеством и незрелостью. В такие моменты она забывалась, закрывая глаза и поворачиваясь хвостом к опасностям, делая то, чего нельзя. То, что опасно.
Тяжелые и широкие лапы месили весеннюю грязь под собой, оставляя рваные хаотичные следы. Ханди перешел на бег. Прохладный ветер хлестал его по морде, охлаждая разгоряченное от аллюра тело. Четыре конечности резво отбивали ритм, почти в такт сердцу, которое бешено стучало, норовя вырваться из широкой грудной клетки будто его зажали в тиски, ограничивая ребрами. Хмурясь от предвкушения и представляя всевозможные последствия этой глупой рыбалки Сэнрос, волк резко вдохнул в себя прохладный воздух. В пространстве витали едва различимые запахи волков и, кажется, собаки. Шлейф от них тянулся вдоль бушующей во всю Арагавы, кое-где пропадая, но затем снова появляясь спустя несколько метров. Это давало надежду на то, что все было в порядке. Но вот два других непрошеных гостя?
Занимающий пост советника в стае Странных Песен напрягся, но ходу не убавил. Сохраняя трезвый ум и хладнокровность, Алехандро преследовал свою цель, которой была глупая, по его мнению, безнадежная Сэнрос.
Приближаясь ближе к ней, запах становился сильнее и насыщеннее, и кровью не пахло, что давало вполне радужные результаты, успокаивая волка. Аро зацепился зелеными глазами за стоящих на берегу белого волка-подростка и небольшую черную фигурку собачки, скользнул взглядом по Северу, лежавшему, прикрыв от усталости глаза. Они были мокрыми.
Сердце ухнуло куда-то вниз к лапам, когда он увидел промокшую до нитки сестру, весьма любезно разговаривавшую с двумя чужаками. Широкими шагами пересекая расстояние, разделявшее Аро и группу неудавшихся пловцов, волк нахмурился сильнее прежнего. Став напротив Сэнрос, он посмотрел ей прямо в глаза сверху вниз и учтиво спросил:
Ты не ранена? - переживания вмиг улетучились, сдуваемые ветром с посеребренной шерсти, когда волк удостоверился, что все в относительном порядке. Настроение резко переменилось под нахлынувшей злостью. Теперь Алехандро смотрел на сестру с осуждением, словно она была маленьким глупым щенком. Все тело напряглось и толстый длинный хвост поднялся на уровень спины, принимая горизонтальное положение.
Сведя брови к переносице, Хандро пылко заговорил прямо в морду Сэнрос, отчитывая ее словно собственного ребенка:
О чем ты только думала! Не первый день живешь на свете, а так безрассудно поступаешь! - он сделал глубокий вдох и резко и тяжело выдохнул, успокаиваясь. Изумрудные глаза волка смотрели куда-то сквозь нее, заглядывали в самое ее нутро, пытаясь понять чем она руководствовалась в своих действиях. - Что было бы со стаей без тебя? Ты подумала о них? А о нас с Ди?
Закончил свою тираду Алехандро, поведя правым ухом, словно сбрасывая последние остатки горячности и возвращаясь к своей обыденной собранности. Все же, проделка его сестры не на шутку его взволновала — и это еще мягко сказано.

+3

24

Созерцательный момент не продлился долго – звуки и запахи вернулись с прежней резкостью, проясняя сознание, а тычок мягкой лапы заставил его призвать все свои оставшиеся внутренние резервы, чтобы наконец подняться, кряхтя и ворча по-стариковски, как большой медведь после долгой зимней спячки. В теле не оставалось ни единого места, которое не болело бы от ударов или ломило от холода, однако никаких внешних проявлений гордый волк  себе не позволил, каким-то чудом даже вполне благополучно уняв дрожь в нетвердых лапах. Навряд ли эти лапы в ближайшее время способны будут донести своего хозяина домой, однако все что пока от них требовалось, это просто вернуть Севера в исходное вертикальное положение и придать ему более-менее презентабельный вид. И черт с ним, что мокрая шуба делала его похожим на большого взъерошенного белого ежа, зато он хотя бы отмылся от грязи. Искупался, ничего не скажешь. Север вырос во весь свой могучий рост, возвышаясь излучающей скрытую агрессию глыбой, вставая рядом со своей предводительницей и исполняя роль безмолвного телохранителя. Едва заметный кивок обозначил его готовность исполнять свои обязанности и дальше. Но было в его глазах и еще что-то – тепло, благодарность и радость от того, что они оба остались живы, разминулись со смертью буквально на сантиметр. Чтобы прийти в себя ледяному волку понадобился лишь один глубокий вдох, и сразу же захотелось из себя выйти – присутствие незнакомых комков меха как по щелчку пальца включило режим мнительного скептика. Кто такие, с чем пожаловали, какого черта они тут вступают в диалоги? Цепкий голубой взгляд сердито ощупал обе фигуры, и взгляд этот и вид его был настолько недружелюбен, насколько в пику ему дружелюбны были речи Сэнрос, обращенные к молодым незнакомцам. Дипломатические приемы были прерогативой вожака, он же – Север – всячески готовился применить силовые меры противодействия, если их собеседники окажутся не так дружелюбны и сговорчивы. Безобидным видом и сладкими речами его не проведешь. Одно неверное движение, и от черной собаки и белого волка останется только черно-белые клочья, щедро сдобренные кровью, и весь его воинственный вид с охотой демонстрировал и обещал это развитие событий.
Гармонию процедуры знакомства нарушило внезапное появление Алехандро, сместивший численный перевес в сторону волков стаи Странных песен, и Север криво усмехнулся в усы. К обвинительной тираде его он готов был присоединиться всем своим существом – Сэнрос была слишком важна, чтобы в одиночку шляться по опасным местам и подвергать себя хоть малейшей опасности. Так старательно выстроенная и так тщательно пестуемая стайная иерархия не должна поколебаться смертью или увечьем вожака, это будет концом для их племени, итак переживающего не самые легкие времена. Суть упреков он полностью поддерживал, а вот форму – нет. Отчитывать вожака стаи Странных песен прилюдно, да еще в присутствие чужака и – черт побери – собаки! Это было за гранью дозволенного, какими бы тесными ни были их родственные связи, и Север тихо и раздраженно цыкнул, не отводя взгляда от чужаков, и проецируя на них всё свое недовольство Алехандро. Он бы сейчас сам дал советнику свой совет – придержать коней.

+3

25

Шаста стояла на грязном берегу. Впереди, перед ней широкой полосой вытянулась река. В том месте, где стояла собака, открытый поток воды скрывался под ледяным мостом. Не удавшаяся спасительница нерешительно смотрела в сторону зверей, которым минуту назад спешила на помощь. Белый незнакомец уже скрылся под толщей льда, а вот серой волчице, кажется, даже удалось выбраться из воды. И сейчас она отчаянно выкрикивала имя пропавшего друга.
"Что такое? Почему я мешкаю? Вперёд!  Я должна помочь!  Нет...  Нет-нет я не могу...  Страшно... Сильно страшно очень страшно... " - все чувства, все инстинкты кричали, умоляли свою владелицу спасаться, бежать со всех лап от этой проклятой реки, от этой проклятой воды. Несколько лет назад река унесла жизнь ее брата, сейчас Шаста помнила это как никогда. Пару минут назад течение поглотило белого волка. Кого ещё река захочет затянуть в свои недры? Серую волчицу, которая смогла вырваться из ледяной ловушки, заплатив за это неимоверную цену? Ее, Шасту? Или...
Солум!
Белый волк стремительно, не задумываясь вскочил на ледяной мост.
- Солум! Стой! - нет, нет... Она не может потерять его снова. Страх тысячей маленьких иголок пронзил тело собаки. Она не может позволить Солу уйти тем же путем, которым покинул ее брат. Нет, Шаста не может потерять друга...
"Найдите палку!" - чужеродный, внезапно возникнувший в голове голос, резко прервал череду тревожных мыслей напуганной собаки. Шаста не успела задаться вопросом происхождения этого голоса, потому что увидела, как в нескольких хвостах от берега, Сол неловко поскользнулся, чуть не упав в воду.
- Осторожно! - вскрикнула Шаста уже спеша на помощь своему товарищу, страхи, сомнения, вопросы в миг отступили. Странный голос и его указания были в миг забыты. Благо Солум заранее догадался взять брошенную Шастой палку.
Когда собака нагнала белошкурого подростка стало понятно, что он в порядке. Собака тяжело дыша остановилась рядом с волками. Шаста быстрым взглядом оглядела белую волчицу.  Намокшая шерсть облепил бока песенници, тяжёлое дыхание вырывалось из ее пасти. Она с ужасом смотрела в сторону уходящего течения. Вода подхватывала и уносила выплывшие из-под ледяного моста ветки и кусочки расколотого льда. Шасте потребовалось некоторое время чтобы осознать случившееся. Она бросила не уверенный взгляд в сторону напуганной волчицы и растерянного Сола.
" Неужели второй волк действительно... утонул?" - осознание этой мысли привело Шасту в ужас, в глазах потемнело, а к горлу поступила тошнота. Как это могло снова повторится? В какой раз уже молодая собака убедилась, что вода это по истине страшное и опасное существо. Ей захотелось прижаться к белому боку Сола, чтобы хоть немного унять подступивший ужас. Однако, она не успела сделать и шага.
Потому что увидела, как вода выбросила из-под моста груду белой шерсти. Слабый лучик надежды зашевелился в сердце, напуганной собаки. "Неужели...?".
Шаста, не веря своим глазам, смотрела, как вода услужливо вынесла белого зверя на безопасный берег. Собака была несколько потеряна. "Как такое может быть?". Волки, в отличие от Шасты, быстро среагировали на возвращение белого хищника, и поспешили на помощь своему собрату, заметив это собачонка поспешила за ними.
Собравшись вокруг белого волка, звери убедились, что с чудом спавшимся все в порядке.
Когда накал страстей спал волки осознали, что в ходе спасательной операции были нарушены границы территорий. Однако Шаста, не предавала этому большого значения, ведь в ее представлении все земли принадлежат Златоглаве. И тем ни менее насколько бы глупа и наивна Шаста не была, она чувствовала, что, стоявшая перед ней волчица - альфа, и перед ней лучше помалкивать, тем более Сол уже взял на себя роль дипломата. Такое тихое поведение было непривычно для Шасты, но усталость сильно давила на собаку, делая ее достаточно робкой и покорной.
Пока Солум вел диалог с вожачкой, из кустов вышел еще один хищник, и судя по запаху, он был из той же стаи, что и старшие волки. Только появившись, волк в первую очередь стал предъявлять претензии серой песеннице. И пусть пока что он не обращал особого внимание на чужаков, Шаста почувствовала себя очень неуверенно с появлением этого большого и пугающего зверя. Собачка сделала робкий шаг поближе к Солу, так что теперь ее черный бок, касался белого бока подростка. Собачонка надеялась, что в случае чего он сможет ее защитить. Шаста явно выглядела уставшей. Тяжелое дыхание вырывалось из чёрной пасти, лапы сводило от сегодняшней беготни. Она, трусливо понурив голову, бросал неуверенные взгляды на собравшиеся волков и ждала, когда наконец все это закончится и она сможет вернуться домой.

0


Вы здесь » Волчьи песни. Против течения » Квесты » Внесюжетный #1. О талых водах [все]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC