Волчьи песни. Против течения

Объявление

Партнёры

FRPG Ирельм Солнце встанет, когда ты будешь чист разумом. Вион: Зов Сердца

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Волчьи песни. Против течения » Гриф "Отыграно" » Шёл волчара тёмным лесом за каким-то интересом


Шёл волчара тёмным лесом за каким-то интересом

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

1. Участники:
Север– в качестве нарушителя границ территории племени Странных песен
Сэнрос– в качестве вожака племени, чьи границы были дерзким образом нарушены
Побочные участники: Все остальные, кто явился этому событию невольным свидетелем
2. Время и место действия, погода: Ровно год назад от текущий даты, погодные данные полностью соответствуют нынешним, локация - глубь территорий племени Странных песен, поляна у ручья
3. Примерное описание событий: В поисках пристанища Север забрел на территорию стаи Странных Песен, где и был самым грубым образом застукан, и теперь он должен доказать вожаку стаи свою полезность и безобидность, а иначе последуют жестокие карательные санкции.

Отредактировано Север (23.07.2017 22:56:09)

0

2

http://s6.uploads.ru/t/4Wzgk.jpg

После почти суток непрерывного пути дремучие лесные чащи наконец распахнулись, открывая перед белоснежным волком ошеломительные виды весьма живописных мест. Перед этой картиной буйства красок и жизни отступила даже его многими днями копившаяся усталость, уже давно свинцовым грузом обернувшаяся вокруг лап. С первым  порывом ветра в морду пахнуло новыми, одуряющими, будоражащими его волчью сущность ароматами, запахами нового леса и всевозможной живности. Уходящая вдаль тропа показывала насколько хорошо обжиты данные территория, а наличие пахучих волчьих  меток чуть ли ни на каждом кусте свидетельствовало о принадлежности этих мест к собственности одной из волчьих стай, и судя по количеству и интенсивности этих самых отметин, к территориальной неприкосновенности здесь относились весьма серьезно. По запаху Север не смог определить в какой стороне находятся главные гнезда местных волков, а значит и маскировщики тут работали весьма отменно. Толковый видимо лесной народец тут обитается. Север сощурил голубые глаза, давая им минутный отдых от яркого света. Солнце лизало бока, ласковый ветер шевелил шерстинки на спине, а лапы приятно щекотал мягчайший на ощупь мох, который мог бы стать чудесным ложем для в конец измученного долгим переходом Севера, однако впадать в сладкую дрему на территории потенциального врага было бы верхом безумия. Сначала надо было разобраться что по чем и кто против кого дружит. Возможно, ему позволят войти и устроиться на ночлег, а может быть и придется улепётывать со всех лап – за свой долгий срок скитаний Север повидал всякого.  Подавив инстинктивный секундный порыв остановиться,  белый волк твердо перешагнул невидимый пограничный рубеж, чувствуя себя дерзким  разбойником.  Прежде чем вламываться в гости, да еще и без гостинцев, следовало постучаться в дверь. Нескольких меток на деревьях хватило, чтобы передать короткое  сообщение "Я здесь. Я знаю о вашем присутствии, и все-таки я вошел". Веселые звуки смеющегося где-то в отдалении ручейка заставили его осознать свою мучительную жажду, которая ощущалась так, словно он полную пасть песка набрал. Туда он и направил свои стопы, даже через сгущающуюся в теле усталость не в силах не любоваться окружающим его природным благолепием. Картины белых промерзших равнин уже давно были им забыты, разве что изредка  являясь во снах - уже давно только лишь сочная зелень и яркие пятна цветов были милы его северному сердцу. Раздвигая кустарник широкими плечами, он вышел на небольшую поляну, простиравшуюся перед мелким ручьем, убегающим вдаль и теряющимся в лесу. Следующее, что Север осознал, это как с удовольствием и негой он окунает в ледяные  воды ручья  свои разбитые подушечки лап. Всё произошедшее до и все события после отошли в ранг неважных – пожалуй, стоило прожить эти непростые 6 лет жизни ради одного этого мгновения. От удовольствия привычная суровость его морды подернулась выражением явного облегчения. Север склонился и пил, шумно и много, не забывая посматривать на близлежащие кусты в ожидании появления гостей. А вернее хозяев, гостем тут был он сам. И вся его поза говорила о том, что он имеет права здесь быть - не таясь и не ёжась от страха, не озираясь по сторонам как вор.  Да, его могли попросить уйти, но не могли отказать в его исконном  праве испить воды из этого ручья. Потому что вот этот воздух, это солнце, вода в озере, ветер в поле – это все общее. Сколько бы меток «наше» ни поставил бы на этом на всем  кто угодно из волков. Все беды и войны в этом мире проистекали из вот этого эгоистичного порыва все вокруг себя забрать, присвоить, пометить как свою собственность, и потом защищать от других таких же алчных захватчиков ценой крови собственных детей. У Севера в собственности всегда был только он сам, сам себе принадлежащий, да может быть еще ворох тревожных мыслей, всегда роящийся в голове. И эту свою собственность он никому не собирался отдавать.

Отредактировано Север (24.07.2017 02:43:16)

+1

3

О чём может рассказать ветер? О том, как высоко в небе кучкуются и общаются тучи меж собою, чтобы после пролиться живительным дождём на каждую травинку, пылинку, дерево или кустик, на пушистые кроны елей, на широкие листья клёнов, на развесистые серёжки берёз и дрожащие листочки осин, на радостный ручей, и задумчивое озеро, и всех, кто покорно подставит морду холодной, но такой необходимой влаге. О том, как где-то далеко-далеко кричат гордые орлы, реющие в светлой вышине и облетающие дозором свои владения, о том, как пересвистываются друг с другом мелкие пичужки внизу, решая, которая из них сегодня споёт, о том, как вершат своё доброе дело дятлы.
О чём ещё расскажет ветер? О свободе, что витает рядом с каждым из живых существ, и стоит только принюхаться, и ты почуешь этот бодрящий запах воли. О красоте мира, такого большого и необъятного, чистого и светлого, где не надо драться и вырывать кусок из глотки другого, но такого далёкого и, увы, порой недостижимого. О дальних землях и краях, о странствиях и небывалых чудесах, о страшных чудищах, стерегущих свои сокрвищах, и добрых путниках, способных поделиться своими знаниями и умениями.
А ещё ветер может рассказать о том, что произошло где-то на границе, легко и мимолётно донести весть, что землёй доберётся чуть-чуть позже. И эта весть будет настолько важна, что задремавшая альфа на Скале Ветров, моментально проснувшись, начнёт спускаться вниз, чтобы на полпути встретить гонца и бросить веское:
- Известить Сталь, - и продолжить своё неспешное шествие. Ибо уже давно система отработана и волноваться не о чём.
Алехандро, как всегда, позаботился обо всём безупречно: выделил волков для сопровождения, ещё двоих послал перехватить чужака, дабы он не вздумал и дальше бродить где вздумается по чужой земле, отправил гонцов к нянькам, чтобы они собрали шныряющих по всей территории стаи малышей и увели куда-нибудь подальше от нарушителя границ. И спустя минут пять Сэнрос уже с "кортежем" двигалась к ручью, у которого был замечен чужак, и попутно лениво размышляла о том, что, кажется, переполох из-за одного волка всё-таки не дело, и ей бы и двух воинов хватило.
Стоило только её сопровождению выдвинуться из-за деревьев, как более старший из разведчиков, посланных задержать чужака, тут же быстро приблизился и склонил голову:
- Кнэхти, - а потом быстро, скороговоркой, доложился по всей форме, отдельно акцентировав внимание на том, что нарушитель не особо сопротивлялся и вообще, кажется, именно встречи с вожаком и ждал.
- Мда?.. - задумчиво протянула самка, меряя взглядом белого волка. Постарше её самой, он пока спокойно глядел на всё это "представление" и честно таращился на них своими голубыми глазами. - Ну и что тебе понадобилось у нас? - продолжила она всё тем же задумчивым тоном, а в чужака вперились взгляды остальных волков. Не слишком дружелюбные, прямо скажем.
- Если бы ты прошёл чуть дальше вдоль границы, то вышел бы к Озеру Середины и там бы смог напиться вдоволь... Не местный ты, что ли?.. - и, снова взяв паузу, Сэн вперила свой изумрудный взор в волка, ожидая пояснений, оправданий, наездов... Реакции, в общем, на такой приём. Интуиция молчала и Сорэ тоже, а потому принимать решение Сэнрос не спешила. В отличие от чужака, времени на размышления у неё было много, и с места её никто не гнал.

+1

4

И пара сурового вида визитеров не заставила себя долго ждать, почти синхронно появляясь с двух сторон, беря в клещи, действуя слаженно и вполне профессионально, отрезав ему путь к отступлению и стребовав объяснений. Север был по-хорошему впечатлен их военной подготовкой. Он приосанился, не без сожаления отрываясь от своего занятия -  если бы ни появление дозорных, он кажется мог бы выпить целый океан. Пространные беседы его не интересовали, единственный волк, с которым он желал общаться, был вожак этих бравых хлопцев, о чем Север и сообщил во вполне дружелюбно-нейтральной манере. Только не надо на них таращиться – Север знал об особенности своего тяжелого взгляда исподлобья, который в 99 процентов случаев объект изучения воспринимал как прямую угрозу, поэтому зрительный фокус его был направлен больше на изучение окрестностей, чем рассматривание южных сородичей. На любые демонстрации силы он намерен был ответить своим ледяным спокойствием и любые провокации пропускать мимо ушей – сейчас он был нарушителем, а его сопровождающие были вполне в праве выказывать свое возмущение. Конечно же до известных пределов. Короткий допрос не продлился долго, все вопросы разбивались о непроницаемую стену упрямого молчания. Уставший, голодный, нелюдимый волк и без того был изрядно вымотан, чтобы изображать из себя рубаху-парня. Конвоируемый двумя дозорными, он наконец-то выдвинулся в путь. Волк постарше двигался на полшага впереди, пресекая любые неожиданности со стороны задержанного, а вот волк помладше изрядно ему докучал, страхуя справа и то и дело подгоняя, однако смертельно уставший с дороги Север даже и не думал убыстрять своей вальяжно-медлительной тяжелой рыси, щадящей старые раны. И все же в самое сердце территорий волчьего племени он входил уже заметно прихрамывая, но все так же не теряя внушительности вида.
Встретившая их группа во главе с крупной волчицей имела ровно такой же суровый вид. И пока конвой сдавал своей начальнице рапорт, Север вовсю отдался внимательному созерцанию, своим спокойным как море взглядом изучая и незнакомку, и ее вышколенную свиту. На обращение к себе он сделал шаг вперед, навстречу собеседнице, сразу ощутив, как моментально сгущается вокруг него звенящая подозрительность обступивших его и моментально напружинившихся волков. Пожалуй, дальше идти не стоило. Но чего они так дергаются Сев так и не понял – тихий шепот песни Успокоения убедил вояк пока не откусывать ему башки, да и самого Севера вернул в состояние внутреннего равновесия. Не склоняя головы, он смотрел на волчицу, без вызова или наглости,  спокойно и прямо, глаза в глаза, как смотрят равные. Именно так он будет общаться - на равных - не взирая на все статусы и звания. С ней ли, с вожаком ли их стаи, с любым из этих волков. Общение – есть ключ к пониманию, как бы мучительно это самое общение с чужаками ни давалось бы. Однако, будь его воля, Север с радостью избежал этого неуместного контакта, сделав вид, что не понял, не расслышал слов, но возмутителем спокойствия  оказался именно он – Север – и следовало выказать элементарное уважение тем, в чьи владения он так бесцеремонно вторгся. Но не с ней, кем бы она там ни была - как бы волку ни было приятно общество привлекательной самки, искомое лицо для ведения диалогов ему так и не представили. Еще одного допроса от посторонних он не вынесет, зная, что потом придется держать ответ еще и перед главой, катая на языке все те же самые ответы, которые он собирался дать этой волчице. Сколько еще промежуточных инстанций он должен пройти, чтобы его наконец представили вожаку? Но Север был полон решимости нести свой крест до конца.
- Я не искал воды, я искал вожака этого племени – хрипловато ответствовал он, делая интонационный акцент на нужном слове. Холодные глаза, полные невысказанного  упрека скользнули по напряженным фигурам его недавних конвоиров, но те остались невозмутимы и все так же источали недружелюбную настороженность. Раздосадованный взгляд смерил и собеседницу. Если он и научился чему в своем долгом приключении так это не доверять красивым самкам. От волчицы исходили вполне ощутимые эманации силы и властности, и острая догадка наконец резанула сознание, выбив из обычно невозмутимого Севера различимый только ему удивленный выдох. И сразу же обрело смысл напряжение в позах и мордах ее свиты, и то, как они смотрели на нее, все их мельчайшие аттитюды раболепия, ожидание приказов словом или движением головы, и теперь ему была смешна эта ясная очевидность – вожак она. В иной ситуации нужно было нечто большее, чтобы сбить его с толку  - только сейчас он осознал степень своей усталости. И обычно хмурый волк мягко улыбнулся. Не собственной мимолетной оплошности, а так, как улыбаются, приметив в толпе возлюбленную или сестру – с облегчением. Ты? Вожак? Как подобное вообще работает? Серьезность морд охраны подсказывало, что работает это вполне сносно. – И подозреваю, я его нашел. – Выдохнул он  с нотами легкой иронии, подтрунивая сам над собой, над своей старомодностью, косностью ума. Вожак-самка - сие для северного волка  почти нонсенс. В стае Ледяных волков действовала фамильная приемственность власти, причем только по мужской линии, так он привык, так его учили, но за время скитаний он видел и не такие диковинки, и сейчас сам изумлялся своему удивлению. Волчица, способная с успехом управлять внушительной стаей волков должна быть кем-то очень-очень особенным. И если до этого у него были какие-то сомнения, теперь он был в самом сердце своем согласен всецело отдаться на ее милость. Да будет так. Не зная ни имени волчицы, ни названия племени, он хотел стать одним из них. Это не было его решением, такие вещи происходят на уровне чувств, когда твое волчье нутро само говорит, что это и есть оно, то самое – твоя стая, твой вожак, единственно правильное место кусочка паззла в общей картине. И если его сейчас отвергнут, он хотя бы утешится тем, что такое место все-таки нашел, пройдя пешком почти полмира – место, где он наконец захотел остаться. И если для этого нужно будет дать ответы на все вопросы, пройти проверки на лояльность и верность, сразиться с любым соперником для демонстрации своей силы – он даст, пройдет, сразится. И попросит еще. В глазах прибавилось блеска и пару градусов теплоты, а выражение морды и положение тела сделалось более открытым, как по щелчку пальцев меняя полностью тон разговора с напряженно-подозрительного на дружелюбно-откровенный. Хоть и далось Северу подобное гораздо большими силами, чем кто-то из них мог даже себе представить. Никаких валяний на земле вверх брюхом, трусливого виляния хвостом или подставлений холки под укусы – для демонстрации смирения и своих добрых намерений Север давал самое ценное, что сейчас имел при себе – сокровенную правду своего сердца.
- Меня зовут Север, я изгнанник стаи Ледяных волков, я прошу пристанища и готов дать тебе свою клятву верности. Я здесь, и я таков как есть, ни опасности мне нет тебе ни злых умыслов, хочешь бери всего без остатка, а коли прогонишь,  серчать не стану. – Вот так, сразу и в лоб, без суеты, без ненужных вальсирований вокруг да окало, честная, открытая, обезоруживающая откровенность. Бери или дай уйти.

Отредактировано Север (25.07.2017 21:57:21)

+1

5

Казалось бы, ничего необычного в чужаке не было: всего лишь уставший и, судя по хромающей лапе, ещё и покалеченный волк, который переступил границу и спокойно дождался хозяев этих земель. Вот только, когда волк выступил чуть вперёд, и телохранители напряглись, кое-что резануло уши. И на Сэн повеяло знакомым ветром. Таким, каким она всегда чуяла использование Песен. Возможно, такой чувствительности способствовали дремлющие силы Сорэ, возможно, она сама способна была замечать это в силу привычки и природной наблюдательности. Но, в любом случае, использование Песни означало, что волк не так прост, каким показался. И, раз воспользовался Песней, то и она сама может сделать то же самое.
- Я не искал воды, я искал вожака этого племени, - хрипловато подал голос гость, и Сэн чуть расслабилась. Если бы не Песня, волчицу бы немного покоробило то, что её даже в мыслях не представляют вожаком, но... Песня от чужака подкорректировала обычный план, и теперь самка лишь чуть выдохнула с облегчением. Раз не распознал с первого раза - то точно не моя Песня. Уже хорошо. Вот только полностью расслабляться не стоило, и спустя пару минут волк необходимость этой осторожности доказал.
Сначала мерявший её саму недоумённым и раздосадованным взглядом, после своих слов, кажется, волк озадачился. Ну ещё бы ему не изумиться: волки стаи продолжали стоять, как стояли, словно и не было только что высказано желание пообщаться с вожаком, а самка-"невожак" продолжала мерить его немного задумчивым взором, даже не ответив. А после в глазах напротив мелькнуло понимание - и волк чуть улыбнулся и, кажется, облегчённо выдохнул. Чем заставил Сэнрос подобраться и нахмуриться, а её сопровождение оскалить клыки и тихо зарычать. Впрочем, рык сошёл на нет достаточно быстро, стоило только Сэн  недовольно дёрнуть плечом: нет, она, конечно, понимала заботу подчинённых об её персоне, но сейчас проявлять её было лишним. Стоило сейчас озаботиться новым песенником-чужаком, что сейчас рушил планы на день один за другим.
- И подозреваю, я его нашел. Но, судя по всему, соблюдать этикет не собираешься, - немного напряжённо подумала волчица, видя, что волк чуть расслабился, но до сих пор не выразил почтения к её статусу. Это может создать кучу проблем, - вздохнула она про себя, замечая, что на неуважение своего вожака волки снова оскалились и ощетенились. А самый молодой разведчик даже что-то прорычал сквозь зубы. Судя по согласнму фырку его начинающего злиться напарника - нечто весьма нелестное и ругательное.
А тем временем незванный гость, кажется, решил добить их, и, представишись, прямо выразил желание вступить в стаю. Вот так сразу? Да ты совсем обнаглел, чужак, как я погляжу. Просишься в стаю, и при этом вожака совсем в ничто ставишь? Ну-ну. Мыслям недовольно сузившей глаза альфы вторили её состайники, вот только сдерживаться, как Сэн, они не торопились:
- А ты берегов-то не попутал случайно, горрдец?
- Серчать будем мы за неуважение!
- Да ты обнаглел, чужак, как я посмотрю, - уже не сдерживаясь, прорычал Ахмади, судя по всему, ровесник нарушителя, выступая из-за плеча своей повелительницы и загораживая обзор. Ну начинается, - вздохнула про себя самка. Ахмади, если уж волк вышел из себя, так просто было не заткнуть. Впрочем, своими начавшимися недовольными рыками подчинённые дали Сэн небольшую фору, когда чужак не мог её видеть и слышать, и она ею воспользовалась. Всего пара привычных слов, тихо протянутых себе под нос - и вожак способна узнать истинные намерения чужака.
- Тихо, - рыкнула волчица, прерывая словесную перепалку волков, и подчинённые, ворча недовольно, отступили. А Ахмади укоризненно покачал головой, оглянувшись, но подчинился. И теперь, снова замерев за плечом альфы, буравил взглядом нарушителя.
- Север из Ледяных волков, правильно? Из какой же ты глуши до нас добрался, что даже этикета не знаешь... - протянула Сэн вслух, а после, чуть сузив глаза, вперила строгий взгляд на волка и обратилась мысленно:
- Подчинись, чужак. Не ломай мне субординацию, - и смело встретила ответный взгляд волка, ожидая хоть какого-то ответа.

+1

6

Чем спокойнее себя чувствовал Север, тем напряженнее кажется становилось его окружение.  Неуместная помеха в виде бесполезно ворчащих свидетелей их разговора ничуть  не беспокоила белоснежного волка. Он шел к этому конечному моменту своего многолетнего путешествия слишком долго, чтобы теперь так легкомысленно расточать на ненужные раздражители свое внимание, всецело сосредоточившись сейчас на волчице. Только она одна получит его уважение, и только ее словам он будет внимать. Телохранители должны защищать, дозорные должны наблюдать, стражники обязаны быть на страже – и если кто-то из них в ущерб своим обязанностям желает еще и тявкать, Север слушать их не намерен. Здесь был только один волк, чьи слова были весомы. Но собеседница хмурилась и сохраняла резонную настороженность, и причины этой настороженности он понимал. Интересно, кого она видит, глядя на него? Чужеземца, недостойного доверия, или калеку, неспособного самого себя защитить? Лишний ли рот и обузу, а может засланного шпиона враждебного племени, присланного с тайным заданием? Он сам на своем горьком опыте некогда познал всю опасность приема в свою  семью чужеземца из дальних земель, и сейчас доказывать свою верность и честность помыслов он был готов так долго, как это потребуется. Игнорировать тихий возмущенный гвалт вояк было легко, сложнее было закрывать глаза на то, что в их с вожаком приватном разговоре прямо или косвенно участвуют так много посторонних волчьих морд. Общий эмоциональный фон воинов тревожно бурлил и волновался  как темное море перед штормом, но Север даже и не помышлял о том, чтобы вновь их успокаивать Песней, сохраняя зрительный контакт только лишь с волчицей, держась за зелень ее глаз как за якорь. Когда  фигуру волчицы заслонило серое тело выступившего вперед волка-воина, взгляд Севера сделался тяжел и серьезен, с холодной жесткостью встречая агрессора. И ничего хорошего не было в этом взгляде, бегло и профессионально ощупавшим противника, словно выявив слабые места и отмечая для себя расположение болевых точек на его тушке. Не было ни прижатых ушей, ни напряженной спины – Север показывал, что не намерен драться, что  не примет бой - нет, но необходимые меры самообороны предпримет даже непреднамеренно – тренированное тело сработает само, невзирая на усталость и желание угодить вожаку этой стаи. Властный рык волчицы привнес порядок в хаос, Северу только и оставалось со спокойным и тихим интересом наблюдать, как одним своим голосом она призвала подчиненных  к тишине и повиновению. И все до единого безропотно  послушались, пущай и продолжая ворчать под нос. Ощущение внутреннего облегчения расплылось в груди, как от глотка теплой воды. Любые виды агрессии, а главное необходимость ответных враждебных мер, всегда угнетала его. Интересно. Теперь волк действительно увидел в ней настоящего вожака, не самоназначенного тирана, а мудрую, но твердую владычицу, которой подчиняются по велению сердца, а не под страхом и угрозами смерти. Север размышлял и анализировал. Как мудро и по-женски чутко она дала этой волне оголтелой ярости захлестнуть свою свиту и как точно она выгадала момент, чтобы эту волну осадить, не дав перерасти нервозности в физическое противостояние. В противовес жесткости рыка, дальнейшая речь её была весьма мелодична. Голубые глаза спокойно скрещивались со строгими изумрудными, не вступая в единоборство, и Север медленно кивнул.
- Я из тех дальних мест, где хорошим тоном считается то, что никому не перегрызли горло при встрече. Эту часть этикета мы оба исполнили. – Хитринка проскользнула в уголке голубых его глаз. И из тех мест, где волчица не может быть вожаком, как бы хороша она ни была в бою, политике  или постели. Эту часть тирады он оставил на суд своему внутреннему я. Нутро подсказывало, что затягивать туже клубок вибрирующих от напряжения нервов не стоило, однако Север внутренним радаром чуял какие меры от него требовали дальше, и как и всегда, использовал свой сарказм как щит. Он невольно насупился, внутренне негодуя, зачем нужны  все эти внешние атрибуты, и вместе с тем справедливо отмечая – будь он на ее месте, а она на его, он бы стребовал соблюдения всех без исключения ритуалов признания своего авторитета как вожака.  Белый волк тихо отфыркнулся от переданного мысленного послания, не насмешливо или пренебрежительно, а словно возмущаясь  "легко же тебе говорить". Он сейчас яростно боролся с собственными нутринными демонами. И удивление нахлынуло уже постфактум - вот так вот. Не один он тут умел показывать фокусы. Его песня  не одинока! Это знание принесло немалое облегчение. Его Песни были не только спасением, но и невидимой стеной между ним и другими волками, северными или южными не важно, всеми, кто такими силами не обладал, и теперь он словно свою вторую половину нашел.
Подчинись. Казалось бы, нет в этом ни стыда, ни ущемления его гордости, ни какого либо  бесчестья. Нет большего счастья и удовольствия волку, чем выразить почтение в сторону принявшего его вожака. Подчинись. Одно лишь слово, один  жест, и эти хмурые и неприветливые волки станут его братьями, невзирая на все различия и цвет меха, а эта зеленоглазая волчица станет его сестрой и принесёт утешение его измученной душе. И все бы ничего, только для Севера, чья шкура пропахла свободой и вольными ветрами нехоженных волками равнин, любые градации стайной иерархии были  забытыми и ненужными атавизмами. Он пришел дать клятву верности, но оставит за собой право твердо и гордо смотреть ей в глаза. На равных, помнишь? Ты волк, я волк, я нашёл тебя и уже никуда не уйду. Прогонишь - под одним с тобой небом поселюсь рядом, и все равно буду делить с тобой одни рассветы. Если хочешь коленопреклонения и соблюдений протокола, обратись к волкам по левую и правую сторону от себя. Настоящая преданность не в валянии на земле и даже не в клятвах верности, все это неважно для меня, и было бы нечестно этими мелочами от тебя откупаться, только, чтобы быть принятым. Слова ничего не значат, ничего не весят и не стоят. Вечно молчаливый Север знал это как никто другой.  Я не верю словам, не верь и ты. Верь делам и сердцу, сердце безмолвно, ему чужда лживость незамолкающих уст. И если для укоренения твоего авторитета перед остальными волками тебе нужна вся эта напускная мишура, грош цена тебе как вожаку. Через эти процедуры проходил и Вереск, и чего в конечном итоге они стоили? И это сравнение уязвило его и уверило в своей правоте.  И все же как бы он ни барахтался, он уже увяз. И пускай природное упрямство не давало признать итак сквозящую из всех щелей очевидность – он уже принадлежал ей. Всей душой и телом, самой последней своей шерстинкой. В мыслях и сердце он уже подчинился, а вот с демонстрацией этого самого подчинения дела обстояли несколько сложнее, тем более прилюдной.  Обоснованность ее претензий он полностью  признавал, но последний и самый отчаянный шаг все никак не давался.
- Назови себя, чтобы я знал, на чью милость я отдаю свое волчье  естество.  – Из уст любого другого сие прозвучало бы дерзостью, но Север произнес это настолько спокойно и нейтрально, насколько умел только он, не навязывая - предлагая и спрашивая клеймо какого имени ему ставить на собственной душе. Ну и конечно же в стремлении отсрочить то, чего требовала ситуация. Весь этот шутовской и смехотворный церемониал признания силы вожака над собой  он знал на зубок, как знал и о необходимости последующих ритуальных плясок на костях своей гордости, но упрямая натура это действо всячески отвергала.  Не до конца, с некоторыми поправками на обстоятельства, но все же отвергала. И дело даже не в мятежности духа или каких-либо бунтарских наклонностях – миролюбивый Север, пожалуй, как никто из своих сородичей был от этого далек – все дело в том, что его растили и воспитывали как вожака, с молодых когтей готовили к этой должности, а позже  он слишком долго принадлежал только самому себе. Двоякость ситуации разрывала изнутри, никак не проявляясь внешне. С одной стороны, он сюда за этим и пришел, а с другой ему нужна была рука помощи, чтобы сделать этот последний шаг. Любой знак, что его северное ледяное сердце отныне будет в безопасности в ее надежных и мудрых лапах.

Отредактировано Север (27.07.2017 23:40:32)

+1

7

Когда чужак подчинился (но довольно своеобразным способом, честно говоря; объяснить свой поступок, вместо того, чтобы исполнить чужой ритуал - было в этом нечто от невоина, от того, кем волк, возможно, был в своём доме), Сэн совсем немного, чуточку, удивилась. Она думала, настаивать хотя бы на видимости уважения придётся долго. А тут - спокойствие напополам со смирением. Есть о чём задуматься.
- Назови себя, чтобы я знал, на чью милость я отдаю свое волчье естество, - почему эта фраза вызвала это судорожное дерганье губ, когда она спрятала улыбку? Почему плечи расслабились уже не показушно, а вполне реально, а состайники, словно почуявшие перемену - хотя слова отдельно от ситуации были всё-таки дерзкими - немного расступились, разжимая сжавшееся было кольцо сдерживаемой ярости? Виновато ли в этом было спокойствие самого волка, каким бывает оно только у честных сердцем, или это своеобразное построение фраз, так ласкавших и резавших слух одновременно? Сэнрос не знала. Да и знать не желала, ибо интуиция говорила: от него если и будут проблемы, то вполне обычные и понятные, как у новенького, принятого в большую семью. А уж это-то мы как-нибудь переживём.
- Сразу бы так, - добродушно усмехнулась она мысленно, потеплев глазами, а потом ясно и чётко, словно подчёркивая, что это не просто слова, произнесла:
- Песенница, двоедушница, добровольная изгнанница из родной стаи и вожак новой... Сэнрос из стаи Странных песен к твоим услугам, Север, - и едва заметная улыбка. Не на губах, нет. В глазах, что прямо глядят на собеседника. И в мыслях, наполняющихся совсем не вялым интересом. Кем же ты был в родной стае, Север, раз говоришь столь смело, и не изгнали ли тебя за эту скрытую спокойствием дерзость? Не удивлюсь, если это так... - не замечая, что транслирует свои мысли означенному волку, подумала Сэн.

+1

8

Север физически это ощутил – обоюдное внутреннее  напряжение чуть схлынуло, как уносит беспокойные темные воды отливом. Вояки читали свою предводительницу чуть ли ни на уровне инстинктов, вставая в боевые стойки, когда та была напряжена, или как сейчас, расступаясь, когда она расслаблялась. Дышать заметно стало легче. Эта поразительная синхронность и слаженность действий изумляла. Ответный мягкий кивок и подчеркнуто внимательный взгляд. Обилие озвученных регалий и званий впечатляло, у него была куча вопросов, но задавать их не входило в его правила. Ответы он предпочитал искать сам, или же обходиться без них - что значит «песенница» он прекрасно представлял, а вот что значит «двоедушница» он мог только гадать. Единственное, что он знал точно – перед ним не простая волчица, сквозь ее глаза смотрит космос. Да, он все еще привыкал к мысли, что вожаком этой стаи была самка. Это было бы вполне приемлемо, будь она хотя бы стара и некрасива, а здесь... Ему было интересно как именно эта иерархия работает? Как группа молодых и не очень молодых волков приняла главенство над собой женщины. Север делал над собой усилия, чтобы  не таращиться совсем уж непочтительно – он сам выставил требования общаться на равных, а этому претили любые разглядывания. Он понял почему волки идут за ней, как вожак  добивается повиновения. Не угрозами и устрашением, а мягким напором. Север нашел чудесное сравнение, она как вода – сквозь пальцы бежит, но в руки не дается, может быть освежающим ручейком или бушующим потоком, такая невесомая, но таящая в себе могущество стихии. Такая разная – говорят, вода камень точит, и раны лечит, и топит непутевых щенят, и дарует жизнь едва пробившемуся ростку, может и пролиться дождем, и воспарить радугой. И Север до зубовной боли хотел стать одним из них, тех, кто предугадывает ее желания и подчиняется любому слову. Оказывается, как же сильно он скучал по этому. Волк без стаи – ничто. Все это время одиноких скитаний он просто себя калечил, и теперь, кажется, вновь обретал целостность, учась осознавать себя не в единственном числе, а частью большого единого целого. Он не может, не хочет больше быть один. И это ощущение заполнило все пространство в его могучей груди. Волк приосанился, в мыслях сетуя на свой неопрятный внешний вид – долгая дорога отложила на нем свой отпечаток не самым лучшим образом. Привыкший всегда слышать в своей голове только  свой собственный голос, Север дивился этому новому чувству, гадая, может ли этот способ общения быть двухсторонним. Сколько бы сразу проблем это решило. Вопросы-вопросы. Отвечать на вопросы белый волк  не любил даже больше, чем задавать их. Дерзость? Его много в чем можно было уличить – он был холоден, считая эмоции слабостью, иногда злопамятен, слишком мнителен и подозрителен к незнакомцам - но дерзость он не считал одним из своих пороков, если только не почитать за дерзость его обескураживающее прямодушие. Север молчал, не меняясь ни в лице, ни в положении тела. Он неспешно размышлял, мысленно прикидывая, какую степень откровенности он может себе позволить. Получалось, что никакой как минимум, если он хотел сохранить целостность своего внутреннего омута уединения. Пауза становилась почти неприличной. Слишком уж много волков было вокруг, чтобы Север мог чувствовать себя спокойно для откровенных разговоров. Но и сам Север знал, что принимая его к себе, его новая стая даст ему гораздо больше, чем просто кров и ощущение дружеского плеча. Он обретет семью. И если он этого хочет, он должен и многое отдать взамен. И быть честным и искренним до обнажения собственной души – это такая малость по сравнению с тем, что он получал взамен.
- Я скажу это только один раз, и никогда не коснусь больше темы моего прошлого. – Улыбку волчице он не вернул, ни глазами, ни губами, ни сердцем своим. У него самого не так много было  в собственности – его побитая жизнью тушка, да его багаж из не самых радужных воспоминаний из прошлого - первое он отдавал на милость этой зеленоглазой волчице, а вот второе -  это то единственное, что он оставит себе. Прошлое не важно, прошлое в прошлом, осталось за закрытыми дверями памяти. Ошибки пройдены, уроки учтены, печальный опыт стал новым фундаментом на руинах его уничтоженной беспечной юности. Ворошить старые кости казалось почти кощунственным, его мысли давно уже не бродили по тропам прошлого, Север не вспоминал и не думал о своей родной северной  стае настолько долго, что сейчас почти ужаснулся одной мысли, что может даже случайно вспомнить хоть что-то из того, что было. Потому что если враг физический может быть побежден, повержен, ранен, ну или в крайнем случае от него можно просто убежать, а вот куда деваться от нематериального врага - своих воспоминаний? От чувства вины, тоски, горечи и сомнений внутри собственной головы? Скольких из своей стаи он убил одной своей беспечностью? Рассказать об этом значило, чуть ли ни осквернить этот новый союз.
- Я должен был стать вожаком своей стаи, но познал боль предательства, потери, и избрал изгнание. Я доверился чужестранцу, и горько за это поплатился. - Ухмылка Севера была почти саркастической. Аналогию себя с Вереском он видел явственно, и это подобие коробило. Трудно заставить довериться того, кто так тщательно как Север закрывается от любых внешних контактов, но решительный его взгляд обещал – он научится этому, чего бы ему это ни стоило.  – Я подвел многих, но тебя я не подведу. Я прошел сотни миль с севера на юг, и теперь я вижу зачем – я принадлежу этому племени, даже если ты этого пока не видишь. И я тоже знаю пару странных песен.  - Поделился волк сокровенным. Он сам не до конца понимал природу своего дара, и найти таких же как он песенников, было бесценно. Слова из себя вырывал он с кровью, даже если и внешне казалось, что повествование его ведется легко и непринужденно.  Хрипловатый с долгой дороги и столь же долгого молчания голос ощущался как наждак по нёбу. Слишком большое обилие сказанных слов морально опустошили неразговорчивого волка. Если бы можно было общаться без слов, он бы лучше предпочёл данный способ общения. Но на этом языке к сожалению говорили только реки и деревья. Белый волк лишь надеялся, что сказанного будет достаточно. И если волчица поймет боль его сердца, она никогда больше не станет настаивать на рассказах о его прошлом. - Сэнрос из стаи Странных песен, я кладу к твоим ногам свою собственную жизнь, вверяю тебе все оставшиеся мне на этом свете дни, клянусь служить и подчиняться. И пока это солнце светит для меня и сердце мое бьется, мой клык и мой коготь на страже твоих интересов. – Старомодно, претенциозно и пафосно, но такой уж он есть. И могучий белый волк, все это время державший себя подчеркнуто прямо и гордо, медленно склонил свою голову  в явственной демонстрации своей покорности,  переступая через что-то большее, чем просто собственная гордость, но не чувствуя себя ущемленным. Это действо ощущалось правильным, а значит таковым и являлось.

Отредактировано Север (13.08.2017 15:26:42)

+2

9

Боль, горечь, утрата дома... Сколько картинок пронеслось перед её собственными глазами, прежде чем она опомнилась и мысленно поставила между собой и волком черту, дабы не узнать случайно, так же, непреднамеренно, что-либо из сокровенного? Сэн не знала. Но и этого оказалось достаточно, чтобы после окончания его тирады о прошлом сказать, словно ставя точку в этом не слишком приятном для новичка разговоре:
- Ты сказал - я услышала, - вслух произнести Сэнрос не решилась. Чувствовала, что Север не закончил, да и, честно говоря, немного стыдно было за неуместное любопытство о его семье. Казалось бы, зачем ей это? Эта вся  история уже в прошлом, да и стая эта слишком далека от её родного края. Но природный любопытный Форс дёргал за усы, дразнил тайной... И только совесть да собственное упрямство препятствовали этому. Потом. Как-нибудь. Если он захочет и... если подпустит ближе. В ближний круг. Как ни странно, помогла именно эта мысль, а ещё постановка себя на его место. Действенный метод в любой ситуации, на самом-то деле. Пустила бы я?.. Нет, конечно. По крайней мере, не так быстро. И зуд любознательности на этом завершился.
Волк тем временем успел принести эту свою клятву верности - если бы не серьёзность момента, серая даже улыбнулась бы от его речевых оборотов - и даже довершил обычным в таких случаях поклоном. Действительно ли признал? Это Сэнрос предстояло узнать только в последующие дни, а пока...
- Север из Ледяных волков, я принимаю твою клятву, - серьёзно и словно чеканя слова. В конце концов, момент действительно нешуточный. А после...
- Ахмади, вверяю новичка твоим заботам, - уже отвернувшись, приказала волчица. Потом, оглянувшись на вытянувшиеся в недовольстве морды, чуть дёрнула уголками губ. - Вы же уже познакомились? Вот и ладушки, - и, напоследок, зная характер "проводника": - Мади, особо не зверствуй. Я предупредила.
- Айда, мальчики! - бросила остальным и бодро направилась в лес. - Сделаем сегодня хоть одно доброе дело для стаи! - и скрылась в кустах, только её и видели. Уж исчезать тогда, когда необходимость в ней как в вожаке отпадала, Сэнрос была мастер.

+1

10

Вернуть себе обратно горделиво-подтянутую позу оказалось в разы сложнее, чем он мог себе представить, но Север призвал все свои оставшиеся силы, чтобы как и ранее встать в полный рост. На сегодня определено было достаточно демонстрации его усталости и физического истощения, еще немного, и его новые соплеменники вполне резонно могли принять его за слабака. Ни дальнейших допросов с пристрастием, ни показательной схватки, чтобы выявить его бойцовские качества, не последовало – его чистосердечная клятва была услышана и принята предводительницей стаи Странных песен так просто, что он мог бы даже учуять в этом подвох, если бы ни был таким уставшим. Ледяной волк устало вздохнул, чувствуя огромный прилив благодарности к этой очаровательной волчице. Если правит племенем она так же спокойно, мудро и легко, как говорила с ним, он сможет принять ее и оставить свои глупые шовинистические замашки. Самка не может быть вожаком – она опровергала этот постулат всем своим видом, и дерзким взглядом, и вздернутым носом, и умением усмирить даже самого горячего вояку. Север исподтишка рассматривал своих новых братьев, стараясь не выдать своего интереса. Ахмади? Ну и имечко. Обладатель диковинной клички подвергся тщательному осмотру, но вернул ледяному волку  такой испепеляющий и полный подозрительности взгляд, что вердикт был вполне неутешителен – приема с распростертыми объятиями не предвидится. Тяжелый, непростой взгляд. То, что он – Север – совершенно не по душе этому серьезному с виду волку, чуялось за версту. Но и Север на то и Север, чтобы просто так своих позиций не сдавать. Методичный и обстоятельный, первым делом он был готов научиться хотя бы просто находиться в обществе новых волков, не мечтая об уединении и тиши далеких прерий. Вернувшийся к Сэнрос голубоглазый взгляд поймал только мелькнувший в кустах пушистый ее хвост. И отметил шевельнувшееся внутри сожаление. Севера оставили на съедение волкам. 
Усталые лапы гудели, разбитые подушечки лап кровоточили, и сам Север медленно возвращался в свое первоначальное, закрыто-хмурое состояние. Годы одиночества оставили на его  личности неизгладимый отпечаток, и сейчас любые контакты с другими волками давались ему невероятными усилиями. Только сейчас Север понял – он устал, мертвецки, личное общение выжало, вымотало его настолько, что сил хватало только на вдох-выдох. Холодный жесткий взгляд в землю, упрямое, молчаливое, насупленное ожидание – ни на один вопрос сегодня он больше не ответит, ни с кем не заговорит, даже если от этого будет зависеть его жизнь. Новые братья по стае переглядывались и перешептывались, а он лишь с показательным безразличием созерцал пыль на своих лапах, неспешно вспоминая разговор с вожаком. Додумать вялотекущую мысль до конца ему не дали, короткое и почти сердитое "идем" от Ахмади зародило шевеление в рядах их небольшого отряда - и разномастная процессия двинулась в путь, направляясь, видимо, в сердце территории его новой стаи. Кругом царило буйство красок и какофония новых запахов и звуков, но ледяной волк был слишком уставший, чтобы что-либо замечать, кроме цепляющихся за его разбитые лапы корни и ветки. И даже новизна ощущений не смогла прогнать усталость - на пороге новой для себя жизни он чувствовал пополам тревогу и предвкушение. Но даже через усталость впервые за много лет Север ощутил себя на своем месте, именно там, где  он и должен быть.

Отредактировано Север (31.08.2017 23:58:36)

+1


Вы здесь » Волчьи песни. Против течения » Гриф "Отыграно" » Шёл волчара тёмным лесом за каким-то интересом


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC