Волчьи песни. Против течения

Объявление

Партнёры

FRPG Ирельм Солнце встанет, когда ты будешь чист разумом. Вион: Зов Сердца

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Волчьи песни. Против течения » Флешбэк » Проверка на вшивость


Проверка на вшивость

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

1. Участники:
Аканта, Север, Сэнрос.
2. Время и место действия, погода:
Осень, первые числа ноября, 49 год 131 Оборота. Большой лес, территория стаи Странных песен|Холодно настолько, что грязь подмёрзла. Однако инея нет, ручьи по прежнему весело шумят, а безоблачное небо и совсем лёгкий ветерок, удивительно тёплый для осени, дают надежду на удачную охоту.
3. Примерное описание событий:
После принятия в стаю, на следующий день, вместе с отрядом охотников, к которому прибилась Аканта, пошла и Сэн - проверить новичка в деле. Но по пути привязался Север, дюже подозрительный к незнакомцам, и обычная охота превратилась в настоящую проверку...

0

2

http://se.uploads.ru/PLBY6.png

Светало. Лучи солнца, греющего уже довольно скудно, едва касались верхушек ярко-рыжих деревьев. Кое-где их кроны знатно поредели, позволяя сиянию небесного светила проникать глубже в чащу. Сизый туман вился клубами меж стволов сосен, дубов и кленов.
Из густой дымки появился небольшой силуэт, который приобрел черты волчицы. Промерзшая за ночь земля пестрила разнообразием красных и оранжевых листьев, при этом приятно холодила подушечки лап. Медленно перебирая конечностями, хищница вдруг широко открыла пасть, демонстрируя свои клыки, и зевнула. В такую рань вся дичь в лесу спит, не говоря уже о том, что олени, вероятнее всего, давно мигрировали, - недовольно подумала она, задумчиво хмыкнув. Но затем с неким наслаждением отметила про себя: Все же, хорошо, что мне удалось ускользнуть из отряда незамеченной.
Она была одна сейчас - это приятной утехой для волчицы, которая привыкла к жизни одиночки. Там, вдали от стаи, не существовало обязанностей, не было потребности идти на охоту так рано и дичь принадлежала полностью ей одной, стоило только пожелать.
Аканта остановилась у небольшой лесной поляны, обводя ее раз за разом сине-голубыми глазами. Ковер из осенних листьев сплошь покрывал землю, не давая ей обнажить свою черноту. Подул легкий ветерок, согревая волчицу от холода, шедшего из-под длинных лап. Она молча наблюдала за обстановкой, пока не уловила один весьма приятный носу запах. Запах косули. Он был довольно свежим и немного отдавал мускусом, а значит, самец проходил здесь совсем недавно.
Пасть наполнилась слюной, едва Аканта подумала о еде, но есть свою добычу сегодня она не будет. Теперь ее задача - думать о сытости других волков, ведь со вчерашнего дня она стала частью стаи - такой же странной как сама хищница. Нельзя сказать, что ей это не нравилось - возможность чувствовать себя кому-то нужным всегда приятно грела самолюбие, как ни крути. Однако ей требовалось время, чтобы привыкнуть к новой обстановке и влиться в стиль жизни этих поющих волков.
Волчица двинулась с места, обходя открытую для чужих глаз поляну стороной. Пусть ветер и дул в ее сторону, рисковать быть обнаруженной ей совсем не хотелось. Стараясь петлять между деревьями как можно тише, Аканта продвигалась на запах будущей добычи. Несколько минут, и взгляд льдистых глаз цепляется за лоснящуюся шкуру косули. Видимо, этот самец отбился от своего стада - какой губительной, однако, бывает невнимательность. Волчице стоит подобраться лишь поближе - косуля вряд ли обратит на нее внимание вовремя в силу своей заинтересованности небольшой осиной.
Подкравшись на достаточное расстояние и как следует напружинив лапы, Аканта мысленно усмехнулась своей удаче: все же, потоки воздуха дают очень сильное преимущество над жертвой. Оттолкнувшись задними лапами от земли и сделав мощный рывок, она застала животное врасплох, пользуясь моментом неожиданности. Косуля тормозила всего несколько секунд, но это ценное время стало для нее критическим - собравшись уносить свои длинные ноги, самец издал крик, граничащий с лаем. Звук прорезал лесную тишину, но вмиг затих, стоило мощным волчьим челюстям сомкнуться на горле жертвы. Потребовалось несколько мгновений, чтобы темные глаза-бусины остекленели, а бархатный нос перестал судорожно двигаться.
Приятный вкус крови заполонил пасть, а чарующий аромат убитого самца витал в воздухе сильнее прежнего. Нюх волчицы в такой ситуации почти полностью отказался воспринимать другие запахи. Поэтому, опустив тушу на землю, Аканта стала усердно прислушиваться к звукам вокруг: кажется, в пылу азартной охоты, она не заметила, что за ней кто-то следил. До ушей самки долетали тихие шаги, но она не оборачивалась и не смотрела по сторонам, продолжив смотреть на мертвую косулю.

+2

3

Голубой злой глаз неустанно следил за темно-серой фигурой в просвет меж веток большого куста боярышника, почти не мигая.  Белая шерсть на холке ледяного волка топорщилась, выдавая напряжение и внутреннюю борьбу. В этот ранний час, когда большая часть племени придавалась предрассветной дрёме, Север не спал, занятый делом куда более важным - наблюдением.
Вчера из-за затаённого беспокойства, связанного с появлением в его стае новых волков,  сон никак не шел к Северу, и поэтому сегодня он просто не выспался. С невыспавшимся Севером лучше было не шутить. Хмурая его морда была насуплена с самого утра, а внутренний настрой неизменно далек от радужного. Волкам, знающим его плохо, трудно было отличить его обычную хмурость морды от нынешней, однако для близких эта разница была очевидно. Он никак не мог привыкнуть к тому, что состав племени постоянно меняется, пополняясь новыми воинами извне. В его юности у Ледяных волков единственным способом расширить свои ряды было рождение новых волчат внутри стаи, и тот единственный раз, когда эта система была нарушена, закончился крайне трагически. В Странных же песнях самым обычным делом был прием чужаков, и это сбивало с толку. Сам лишь несколько месяцев как влившийся в новую семью, он только начал привыкать к внутреннему укладу и составу своей новой стаи,  и тут как снег на голову свалилась эта серая неприветливая дамочка со своим верзилой-братцем.  Каждый новый волк разжигал пожар беспокойства в душе и без того до крайности мнительного зверя. Однако девизом его было «выживают только параноики», и свою паранойю он будет пестовать и и хранить так долго, пока каждый из новоприбывших не докажет ему – Северу – собственную безопасность, полезность  и нужность. А до тех пор он будет бдителен донельзя. Что бы там Сэнрос ему ни говорила. Ох, Сэнрос! Всю душу она ему вымотала. Впервые за долгие годы учась доверять кому-то еще, кроме самого себя, белый волк упивался этой своей новой способностью – подчиняться и доверять, почти до полного отречения от собственного я. Он верил Сэнрос безгранично, как никому еще в своей жизни, ее распоряжения не подлежали обсуждению или сомнению, ее слово было даже больше чем приказом,  и принятие новичков в стаю уже означало ее негласное одобрение, однако это отнюдь не значило, что сам Север смириться с чужаками так просто, и отведет от них взгляд хотя бы на секунду. Сэнрос определенно может за себя постоять, ее охрана также всегда начеку, однако черта с два он отпустит эту подозрительную и не самую приветливую новую волчицу вместе со своей предводительницей. Этим и руководствовался белый волк, упрямо последовавший с утра за охотничьим отрядом, частью которого сделали и эту Аканту. Красивая – да, но хмурая и нелюдимая, скупая на слова и эмоции - Туча – а именно такое прозвище он дал новоприбывшей – у Севера не было негатива к этой новенькой, она ему ни нравилась, ни не нравилась, он просто хотел самолично удостовериться, что она не несет в себе опасности и угрозы. И их дорогой вожак знала, что волк не найдет себе успокоения, пока не убедится в этом сам, поэтому препятствий не чинила, когда вышедший навстречу Север выразил желание присоединиться. Не вопросом, не спрашивая разрешения, просто оповещая о своем решении. - С тобой пойду. – Со свойственной для себя лаконичностью безапелляционно сообщил Север о своих планах на остаток утра, по своему обыкновению обращаясь исключительно только Кнэхти, словно и не было рядом остальной охотничьей свиты. Голубой лед глаз острым краем резанул по темно-серой фигуре новенькой, предупреждая - если хочешь стать частью семьи, готовься к проверкам на вшивость. И эту проверку он и намеревался провести, сам еще совсем недавно пройдя через все девять кругов ада, когда Ахмади был к нему незаслуженно строг, отчитывая как сопливого щенка, ломая, перекраивая его внутренний мир под новые реалии. Еще полгода назад возненавидев Ахмади за его беспощадные приемы, сейчас он был благодарен этому прямолинейному и строгому волку, взявшегося за его приручение  - Север не стал бы тем, кто он есть сейчас без этой жесткой науки. Занимая привычное для себя место слева и чуть сзади от предводительницы, он двинулся в путь.  Широта души и гостеприимство - это конечно хорошо, и все равно эта система была для него чуждой. Ну сколько можно принимать в семью всякий сброд? У них не ночлежка, не приют для изгнанных, заблудших  и обездоленных волчат, сила племени была в единстве и доверии, а какое уж тут единство, а тем паче доверие, если каждый второй в племени находился меньше пары лет. И скидку на то, что племя совсем еще молодое и только встающее на ноги, он не делал. У них уже было все, что нужно, шикарные территории, хороший задел из крепкого приплода, сильные вояки, мудрая и рассудительная предводительница, за которую умрет и убьет каждый в стае. Ну зачем им еще новички? Тем более такие. Хмурые глаза  уперлись в темную спину впереди себя и в очередной раз перескочили на Сенрос, уже не первый раз взглядом сообщая, что новенькая ему не по душе.
Утренний лес только просыпался, освежая почти зимней прохладой. Погода благоволила – волк  чувствовал скорое приближение зимы и внутренне ликовал. Седьмая на его веку зима и первая в составе этого нового племени, сулила только самые радужные перспективы. Он нашел свое место, словно кусочек паззла, закатившийся под диван, который наконец отыскали и вернули на законное место в общей картине. Пожалуй, впервые за много лет он был по-настоящему счастлив, и отнять и поколебать это чувство он никому не позволит. Вещественного толку от Севера в это операции казалось  было мало - в молчаливом протесте следуя за процессией, не участвуя ни в охоте, ни в разговорах, беря на себя обязанности безмолвного и хмурого наблюдателя, белой тенью он след в след шествовал за предметом своих подозрений. И когда волки рассредоточились по охотничьей территории, а новенькая отбилась от отряда, разыскать ее не составило особого труда - ему не надо было прибегать к сложным дедуктивным методам, анализу, считки отпечатков на земле и обонятельного следа  – Север просто направился  туда, куда бы он сам пошел, будь он на ее месте. И не прогадал, застав иссиня-серую фигуру в разгар слежки за рогатым самцом косули. Схороненный за густой листвой еще не поддавшегося осени кустарника, он застыл угрожающей глыбой, голубые глаза неотступным прицелом следовали за новоявленной соплеменницей – плохой взгляд, сердитый, исполненный подозрительности и холодного недоверия. Расправа над добычей была быстрой и вполне профессиональной, запах крови тут же ударил в нос, заставляя широкие ноздри трепетать. Парнокопытный красавец простерся на промерзшей земле, источая такие одуряющие запахи, что Север готов был забыть о своей подозрительности,  если бы миссия его ни была настолько важна и неотложна.
Сохранять в тайне свое присутствие долго не получилось, напряженная спина объекта наблюдений и поворот серого уха выдавали ее осведомленность о его присутствии, и Север покинул свое убежище, со спокойным достоинством белым приведением недружелюбно выдвигаясь из утренней дымки. Голубоглазый взгляд со спокойным безразличием окунулся в такие же точно по оттенку, голубизне и глубине озера глаз. Странная мысль посетила его – почему у него было такое ощущение, что он смотрится на свое отражение в воде? Искаженное по цвету, слегка размытое и неправильное отражение. Не внешне – внешние сходства пожалуй заканчивались только на глазах. Но похожесть  была вполне очевидна – жесткая  линия рта на ее морде – его линия рта, упрямо вздернутый подбородок – его подбородок, голубые хмурые глаза – его глаза, упрямое отстаивание своего права на уединение, и как насмешка – темная шерсть в пику его белоснежной шкуре – он наблюдал  много сходных для себя знаков, и то, что он видел, ему решительно не нравилось,  так как во всем этом угадывался тот старый Север, дикий и неприрученный Север полугодовалой давности, который еще не знал истинной ценности дружеского плеча рядом, не нуждался в ощущении абсолютной причастности к племени. Возможно на этой отстраненности и любви к одиночеству они когда-нибудь и подружатся, а пока Север всерьез был намерен сбить с нее спесь, и как можно более жестки мерами. Странное злорадное удовлетворение, полноводной рекой разлившееся в груди,  было чувством новым для него. В первые дни свои в стае он делал точь-в-точь то же самое, что и она – сторонился, искал уединение, предпочитал охотиться в одиночку. И только сейчас понимал, насколько это было неправильно. Общение – ключ к пониманию, и если ей хочется влиться в коллектив, придется себя ломать, как ломал себя Север, вот уже полгода стараясь разбить свои ледяные  внутренние барьеры.
- Браво. – Хриплый басовитый голос подпустил в себя долю насмешливости, оставаясь таким же спокойным и ровным. – Однако, задание провалено, Вы вконец запороли все то, что касается командной работы. - Нарочито подчеркнутое «Вы» работало похлеще матерного ругательства. Этим «Вы» он отстранял ее от себя, не имея возможности отпихнуть физически. Порой процесс важнее результата, и это и был  один из таких случаев. В ее  способности завалить добычу никто не сомневался, но все собравшиеся здесь хотели пронаблюдать за ее взаимодействием с остальными членами охотничьей экспедиции. Нет более сплачивающего, объединяющего  и сбивающего вместе, словно доски гвоздями, действа, как процесс добывания пищи. Вместе, одной командой, действуя по вместе отработанной схеме, когда у каждого своя роль и место, но цель едина – следопыты, загонщики и добивающие – идеальная система, работающая даже с добычей крупнее, опаснее и сильнее этой. Все эти обязанности она взяла на себя, и хотя сейчас она стояла у трупа поверженного врага, победой это не считалось. Север в свое время прошел все те же самые этапы проверки своей лояльности и готовности действовать в контексте стаи, и ему многому пришлось тогда учиться. Та же наука предстояла теперь и ей. Нравится она ему или нет Север так и не решил, находить на этот вопрос ответ даже и не собираясь – это было неважно, самое главное, увидеть несет ли она в себе угрозу, достойна ли уже авансом выданного доверия их вожака, принесет ли темная  волчица пользу племени или станет проблемой и помехой, как рыбья кость в горле. Пока он склонялся к последнему, и недружелюбный взгляд это транслировал со всей ясностью. Брат ее был весьма толковым малым, насколько Север мог судить из короткого разговора, произошедшего вчера, а вот она… Она кажется была вынужденным обременением.

Отредактировано Север (22.08.2017 13:59:25)

+2

4

Офф

Дам вам ещё поговорить. А то какая ж это воспитательная работа без нотаций?)

Волчица в очередной раз фыркнула и встряхнулась, избавляясь от налипшей и нападавшей на неё листвы, и хмуро оглядела оставшихся двоих охотников, сейчас прячущих глаза от недовольной Сэн:
- Ну и где наше пополнение? - волки робко прижали уши и ещё ниже молча опустили головы. Знали, что вожак обычно меньше негодует, если не пытаться оправдываться, а просто молча выслушать. И осознание причин их покорности ни капли радужного настроения альфе не прибавляло.
- Ну, что встали-то, словно оленята? А ну быстро найдите мне их! Не хватало ещё, чтобы Аканта по недомыслию разозлила Севера - он ведь, вояка Форсов, остывать быстро не умеет... - последнюю фразу она говорила уже двум серым спинам впереди, активно распутывающим следы и пытающимся понять, куда делись другие члены отряда. Стоит признать, если бы не моё вчерашнее решение, они бы уже давно что-то словили - один из лучших охотничьих отрядов, всё-таки. Зря Раю отпустила, надо было её оставить, чтобы страховала... - ожидая результатов поиска, Сэнрос медленно шагала следом за следопытами, когда лающий крик прервал тишину.
- Кнэхти, это там, куда они ушли, - немного возбуждённо отрапортовал один из охотников, и спустя мгновение маленький отряд рысил в нужном направлении. Интересно, что останется от косули, когда мы придём? Полтуши или меньше? Или вовсе ничего? - мрачно думала Сэн и ругала себя за давнюю клятву, сказанную перед новорождённой стаей. Тогда она пообещала, что каждый песенник сможет найти здесь приют, если согласится стать членом стаи. Тогда ей казалось, что это было правильным решением: чтобы удержать часть территорий своей бывшей родной стаи за собой, нужно было б о льшее количество волков, чем у неё было на тот момент. Последующие годы показали, что во многом эта клятва оправдала себя, и только сейчас стали появляться минусы разросшейся стаи: слишком многие среди когда-то отринутых родными семьями и стаями песенников оказались больше воинами, чем охотниками, и теперь, несмотря на надёжность границ, дичи стало не хватать. И пока было лишь два варианта развития событий: или захватить часть территорий, или уменьшить состав стаи. Ни того, ни другого Сэн делать не хотела по понятным причинам: лишить дома едва нашедших семью песенников означало снова их предать, а ссориться с разросшимся соседом тоже не хотелось. Пока дичи хватало, этот вопрос не поднимался, хотя Ханди всегда неодобрительно качал головой на кажущуюся беспечность сестры, но буквально пару дней назад произошла первая стычка из-за куска мяса, и Сэн пришлось задуматься. У неё уже около года или двух, со дня примирения с братом, брезжила одна идея... Вот только до недавнего времени она казалась не нужной, а вот сейчас, кажется, её время пришло...

+1

5

Высокая влажность из-за прошедшего дождя неприятно оседала на шерсти - иссиня-серая шерсть потемнела почти на тон, пропитавшись пышными клубнями свинцового тумана. Однако, не смотря на это, приятная осенняя прохлада оставалась в числах фаворитов Аканты. Чего не скажешь про нарушителя покоя, который прервал ее наслаждение самой собой.
Со вчерашнего дня, когда она его увидела первый раз в своей серой жизни, этот волк показался ей самым что ни на есть обыкновенным наглецом, который пытается лезть туда, где ему не заказано. И сейчас своей ужаснейшей - о Арэйнос, он нарушил ее ценнейшее уединение! - выходкой только подтвердил догадки. Конечно, первое впечатление о ком угодно может быть далеко от настоящего образа, но этот самец успел ей насолить. Волчица теперь дорожит крупицами одиночества, которое потеряло свои размеры, но от этого не потеряло свою значимость, а, наверное, нарастило еще больше.
Он вышел из кустов, полон своего гордого величия, и в темных улочках своей души Аканта поморщилась, внешне оставаясь спокойной. Ей не нравились такие - создающие вид напыщенных, которые думают, что они уже все знают. На территории своей небольшой стаи ей не приходилось терпеть таких одиночек: стоило отцу или братцу-переростку ощериться - они мигом пропадали, будто ветром сдувало. Порой, иногда проявляющуюся заносчивость брата она терпеть могла, да только то был ее родной Астат, а это - чужой, но уже состайник. Сейчас волчица не была ему рада - как бы ей хотелось его не видеть и не слышать у себя под ухом. Она впилась взглядом в его глаза, заметив в них некую решимость и насмешливо хмыкнула. Пусть думает, что хочет - ей нет до него абсолютно никакого дела.
- Браво, - не привыкший к болтовне вояка, вероятно, веками ничего не говорил, и бас его чувствовался сипло, будто старая ветка, что вот-вот накренится. - Однако, задание провалено, Вы вконец запороли все то, что касается командной работы.
О, хочешь пристыдить ее и взяться за ее воспитание? Не выйдет, парень, родители уже ее воспитали.
Аканта прекрасно знала, что такое стая. Она знала, что такое помощь, дружба, сострадание, но особенно хорошо знала, что такое стайная охота. Да, пусть ее стая не была столь большой, но она была скреплена узами понимания и взаимовыручки. Этого же самка ожидала от ее новых состайников, но последние, кажется, не были столь альтруистическими по отношению к друг другу. Хотя, вероятно, в семье не без урода, и в этой "семье" уродом был этот странный, сующий всюду свой нос, волк - кажется, Аканта слышала, что вчера его назвали Севером.
На его слова она не только не ответила, но и вздернула подбородок, глядя на неприветливого ледяным взглядом. Вероятно, будь ее глаза другого цвета, он не был таким отталкивающим и холодным - она сама не была бы такой. Стоя с ровной спиной, над тушей повергнутого животного, волчица отчетливо знала, что ее вчера распределили к охотникам. Задача охотника - добывать пищу. Она выследила пищу? Да. Убила ее? Да.
И этот волк, по всей вероятности, забывает, что он - всего лишь воин, обычная единица, которая не должна говорить там, где ей не следует. Этот Север - не вожак, не кто-либо старший по рангу, и отчитывать ее - не его задача. Поэтому Аканта успешно пропустила мимо ушей его злобное ворчание, лишь улыбнувшись краешком губ.
Она будет прислушиваться лишь к тем, кого сама посчитает назвать достойным этого, и, судя по всему, это снежное изваяние она не считает достойным. По крайней мере пока.
Сейчас ей не особо хотелось разбираться в чем-то. Аканте вообще ничего не хотелось. Скорее всего, этот самодовольный самец испортил не только настроение, но и аппетит, потому как запах крови травоядного уже не вызывал столь бурного ажиотажа в ее мыслях и желаниях, а в голове здорово прояснилось.

Отредактировано Acanta (26.08.2017 19:44:00)

+2

6

В глазах напротив колючий холод вторил стуже его собственных,  и сдаваться никто не собирался. Можно было сколько угодно обмениваться злобными высверками глаз, однако Север хотел слов, а не взглядов – ибо должным ответом его так не удостоили, словно и не было сказано им все то, что было сказано. Хорошо, в эту игру он и сам был мастак играть, на собственном примере теперь умея уже распознавать несколько десятков разновидностей молчания. И сейчас оставалось только определить тип ее молчания – молчание как защита, молчание как затаенная на всех злость, или молчание как болото из кишащих злобных намерений.  И он это узнает, непременно ее расшевелит- распинает, и посмотрит что за демоны таятся внутри ее запертой на все замки души – а уж подобрать отмычки или правильный лом или таран – дело пяти минут. И по завершению он обязательно отдаст полный отчет и рапортует все наблюдения своей мудрой предводительнице, которая и решит, что делать с этим серым недоразумением. И если она несет в себе хоть толику опасности, если эту тьму и нелюдимость не разогнать, не разгрести лапами – дальше она с ними не пойдет, уж Север об этом позаботится. И обычно молчаливый ледяной волк собирался применить всё несвойственное себе красноречие – когда на кону благополучие и спокойствие его нового племени, а может быть и жизнь самой Сэнрос, смолчать он не сможет, не имеет права. На кровавой морде собеседницы – если можно было назвать так ту, кто сохраняла упрямое молчание даже не выказывая реакций на его речи – промелькнула тень насмешки. Весело тебе, девочка? Ну, давай веселиться дальше. Белоснежный волк повел плечами, с удивлением для себя замечая, как внутри его лишенной эмоций души шевельнулась ярость, осторожно еще, медленно, пока не расправляя свои колючие крылья, но напоминая о себе заметной тяжестью в подреберье. Расстояния между собой и новенькой он сейчас и не думал уменьшать, держась на заметном отдалении, сторонясь и держась подальше, как от зловонной неприглядной кучи гнилой дичи – дистанция, достаточная лишь для ведения беседы, не повышая голоса. Настрой был далекий от веселья, однако и  в этой ситуации белый волк находил немало забавных моментов.  Его былую сонливость как рукой сняло. Бросать попытки вывести ее на реакции он не был намерен, надеясь, что она подаст голос или вступит в открытую конфронтацию, поддастся на прямую провокацию и растормошится быстрее чем Север, которому потребовалось почти три месяца после принятия в стаю, чтобы начать транслировать вовне свои мысли словесно, чтобы допустить хотя бы возможность поддержания разговора и общения с новообретенными состайниками. Но все указывало на то, что новая волчица была такая же упрямая и такая же дикая, как был он когда-то. Читать волчицу было сложно, она отгораживалась так тщательно, что вот уже почти сутки знакомства, а он единственное, что мог о ней сказать, это то, что она нелюдимая и донельзя скрытная, молчаливая, даже слегка высокомерная – и всё. И ее новая кличка подходила ей как никогда. Туча хмурилась. Интересно, сколько займет у него времени, чтобы эта серая Туча пролилась дождем? Любые конфронтации претили ему, однако практика прошлых лет показывала -  нигде так хорошо не узнаешь кого-либо, как в небольшом словесном, а иногда даже и физическом спарринге, и то, что он разговаривал сейчас с непроницаемой стеной, начинало немного раздражать всегда спокойного Севера. Кажется, только сейчас он начинал понимать, что именно чувствовал Ахмади, взявший его на поруки, и почему он так горячился, когда Север упрямо отмалчивался или уходил от разговора. Что бы сделал сейчас сам Ахмади? Он задумался, стараясь не слишком пускаться в тяжкие на подъем мысли и воспоминания, мысленно составляя карту стратегического наступления и прокладывая маршрут: 1. Дружелюбие. Для этого понадобилась улыбка, чистая, светлая, широкая и добросердечная. Исполнено. 2. Дружеское участие. - Не стоит так в штыки встречать своего нового брата, я не враг Вам, и лишь всеми силами желаю помочь влиться в семью. – Мягкость и деликатность, отнюдь не обманчивая, подкрепленная участливым тоном басовитых нот и оттепелью во взгляде. 3. Семейные узы. – Мне очень понравился Ваш кровный брат, я думал  и сестра будет на уровне. –  Задумчивый кивок белой головы, словно он в чем-то разочаровался. Дальше 4, нравоучение, и чем высокомернее тон, тем лучше. - Вам определенно стоит поучиться у своего бравого брата. Пока Вы здорово проигрываете по всем пунктам. – 5. Жалость  - Какая досада, он отрекомендовал Вас как вполне одаренную охотницу, но видно, что поспешил с дифирамбами, его мнение явно предвзято. Но у нас более высокая планка. – Север-учитель, Север-наставник, снисхождение опыта долгих лет и мудрости к юности и невежеству. 6. Насмешка. - Не переживайте, это ничего, пару уроков с молодняком, и недостаток опыта и навыков будет восполнен, станете не хуже любого самого бестолкового щена. – Успокоительным тоном заверил он. Так и рвалась наружу издевательская, совершенно бесстыжая ухмылка, транслирующая скрытое презрение. Но это было бы непедагогично. 7. Упрек, намеком. - Доверие – это то, что зарабатывается трудами и командной работой, а не выдается так просто за красивые глазки. - И Север не верил ей ни на чуть. Ледяной взгляд подернулся странной дымкой, когда голубые глаза изобразили нечто, что по мнению Севера должно было изображать оттенок жалости, вкупе со снисходительной ухмылкой. 8. Угроза и вызов. Для этого Север сделал одно опасно-текучее движение вперед, уменьшая расстояние между собой и волчицей на пару шагов. -  Вам стоит начать очень-очень сильно стараться влиться в эту стаю и выказывать уважение ко ВСЕМ членам семьи, иначе я могу случайно решить, что Вам тут не место. – Предупреждение.  9. Несправедливые обвинения. Придумать что-то было тут было не так просто, волчица имела право на уединение, имела резон не отвечать на его нападки, а вот охотиться одной на их, мать её, территории, когда сама вожак выразила желание наблюдать за охотой этой волчицы - верх неуважения. Особенно в свете едва заметно убывающего количество дичи в их охотничьих угодьях. Она и правда думает, что это сойдет ей с лап? Недостаток дичи не так бросался пока в глаза, да и те, кто это замечал, деликатно отмалчивались, списывая уменьшение съестных запасов на сезонное неблагополучие и увеличившееся поголовье волков в стае, однако факт был налицо – зима еще даже не вступила в права, а леса заметно поредели еще с середины лета. Едва-едва заметное уменьшение, которое отметить мог разве что цепкий ум Сэнрос, да внимательный глаз Севера. - И что касается одиночной охоты, у каждого в охотничьем отряде своя роль. Ваша  роль пока – гость. Это значит, что непозволительно жрать с хозяйского стола.  – В слова прокрались рычащие ноты раздражения, былая ярость затаилась, Север не был раздражен или раздосадован, а вот видимость этого соблюдал идеально, даже чуть вздыбив шерсть на загривке. Ледяной волк выпустил все свои стрелы, со скрытым интересом наблюдая которая из них достигнет врага и поразит цель. Если и сейчас ответа не последует, он был намерен навязать бой и устроить ей хорошую трепку.

Отредактировано Север (27.08.2017 13:36:38)

+1

7

Вокруг блистала осень своим пёстрым нарядом: то тут, то там либо на самих деревьях, либо у их корней яркими красно-рыже-жёлтыми лучами в глаза бросался лиственный ковёр. Лапам было немного зябко от выпавшей после тумана росы и прошедшего ещё ночью дождя, а яркое солнце, которое едва-едва теперь грело, показывало им путь золотой дорогой. Небо было удивительно безоблачно, а тёплый ветерок, периодически приносивший новые запахи, давал надежду на удачную охоту. Но ничего из этого Сэн не замечала, двигаясь следом всего за одним запахом - запахом непокорной охотницы, решившей всё сделать по-своему. Сэнрос знала, что для выводов ещё не время, не хватает инфоормации о личности волчицы, которую вчера вечером она приняла в стаю. Однако небольшая тревога и подозрительность была, которые породили одну просьбу к старому другу, который согласился помочь.
Как оказалось, Аканта далеко не ушла. По крайней мере, запах не вывел ближе к границе или не пересёк её вовсе, так что уж в том, что, если что, виновные будут покараны, Сэнни была уверена. А спустя пару минут ветер принёс новые запахи: аромат косули, который заставил рот голодной самки наполниться слюной, а лапы невольно ускорить шаг, и... запах ещё одного волка, о котором, честно говоря, беспокоясь более о новом члене стаи, Сэн успела позабыть. Север. Один упрямый и подозрительный волк, который как-то незаметно за год своей жизни в стае стал её частью. Виновата ли была в том его старомодная клятва, или же волк действительно чувствовал себя частью их большой семьи? В любом случае, ему Сэн, как ни странно, уже доверяла. Чуть-чуть. Но и этой капли доверия хватило, чтобы сбавить шаг, когда альфа услышала голоса, и притормозить своих подопечных мысленным приказом. Судя по речи за оградой из удивительно густых кустов, послушать стоило. И даже поучиться вежливому оскорблению. Впрочем, Сэн подозревала, что учитель ей знаком. И это заставляло её чуть улыбаться, несмотря на то, что повод был нерадостный. Кажется, бывший Ледяной волк даже не осознавал, как много значит для него строгий Ахмади.

+1

8

Волк, стоявший напротив Аканты, молчал, упершись взглядом в ее стать. Она хмыкнула, все так же едва полуулыбаясь: хочешь нормального отношения - ну так относись нормально сам. Не лезь к ней, когда тебя не просят.
В глазах самки мелькнула тень удивления - лишь тень, поэтому всякому потребуется особенное утруждение, чтобы разглядеть это. Ее вводило в недоумение то, что это "белое недоразумение" лезет туда, куда ему не заказано. Аканта никогда не терпела наглости и упрямо игнорировала, когда ей пытались что-либо навязать: свои мысли, свою точку зрения, свои чувства. Она всегда признавала лишь свои идеалы и строго была им верна. А здесь пришел этот Север и пытается говорить, что она сделала что-то не так? В бездну его.
Он уже прошелся по донельзя тонкому льду, проверяя, проломится он или нет. И он сломался для него. Этот холодный щит между нормальным отношением и отрицательным сломался. Белая шерсть его намокла, став для него не украшением - погибелью, стараясь затянуть на дно, в пучину обжигающей мерзлой воды. И только от него зависит, подаст ему лапу помощи сама Аканта или же надавит на плечи, топя.
Самец открыл свою пасть, выдавливая из себя:
- Не стоит так в штыки встречать своего нового брата, я не враг Вам, и лишь всеми силами желаю помочь влиться в семью.
Сказанное им смыло положительное выражение с ее морды, заставляя показать... ничего? Эмоции в глазах, на губах, на скулах, на щеках, на бровях просто исчезли, гонимые то ли ветром, то ли чем-либо еще. Помочь влиться в семью? Ну-ну. Что за бред он говорит? Если в семье принято поливать всех грязью, то что была у нее за семья? С изувеченными традициями и ценностями? Рой мыслей большим шаром катился по извилинах ее мозга, в чертогах ее воображения заставляя с холодом смотреть на волка, который начал барахтаться в воде, поднимая на поверхность голову.
- Мне очень понравился Ваш кровный брат, я думал и сестра будет на уровне.
Мокрая и тяжелая от влаги шерсть обтягивала фигуру, делая ее меньше и тоньше. Волк продолжал неумело перебирать лапами, натыкаясь взглядом то на стволы деревьев, то на иссиня-серую фигуру Аканты, вокруг которой клубились снежные ветра.
В реальности же Север не удосужился даже исправить то, что натворил, добровольно все глубже вгоняя себя в "болото", в "ледяное озеро" - в неприязнь, в холодность, в безразличие, в игнорирование.
- Вам определенно стоит поучиться у своего бравого брата. Пока Вы здорово проигрываете по всем пунктам.
Конечно, проигрывает, но только в одном - она меньше его процентов на двадцать. Ох, слышал бы это Астат, оттаскал бы за уши негодяя, что позволил себе покуситься на его драгоценную сестру. Однако Аканта предпочитает разбираться сама, пусть и не отказывается от помощи совсем. И единственный верный выход в такой ситуации - молчать, запершись в своем иглу.
Дальнейшее, сказанное Севером, она просто-напросто не слушала. Самка не хотела выслушивать его бредни, основанные на ничем не подкрепленных данных. Без аргументов - на выход.
После услышанного, что она "жрет с хозяйского стола", Аканта улыбнулась, кивая, но все так же молча. А затем окружение озарилось заливистым смехом. Нет, ну вы видели такое? Обвинять ее, охотящуюся для стаи, в том, что она "жрет" то, чем могла бы накормить волчат.
Волчица наклонилась над косулей и обнюхала ее, после этого, притворяясь сосредоточенной и нахмуренной, сузила глаза и предельно тщательно осмотрела тушу. Никаких следов того, что убитое копытное было хоть кем-то надкушено. Странно, как же так? Выходит, он врет?
Затем с напускной задумчивостью протянула с закрытой пастью:
- Хммм.
И снова засмеялась, смотря этому обнаглевшему самцу прямо в светло-голубые глаза своими синими. Взрослый Север казался ей совсем волчонком, решившим поиграть в героя и якобы очернить ее, показав в свете то ли подосланной предательницы, то ли некомпетентной охотницы, не заботящейся о голоде своей стаи. Или и то, и другое сразу. Что ж, тогда он то ли глуп, то ли слеп. Или и то, и другое сразу.
Ухмыляясь во все сорок два зуба, Аканта стояла с ровной спиной, с упрямством смотря в глаза. Ветер всколыхнул шерсть, донося новые запахи. Кажется, к ним шла новоиспеченная, для волчицы, вожак. Сэнрос? Да, кажется, Сэнрос. Как же там было? "О, великая Кнэхти, бла-бла-бла", - Аканта мысленно покачала головой. Нет, такое обращение ей не нравится. Да и разве одно слово может высказать уважение к той, что приютила все песенное сообщество, да не только?
Кажется, она была не одна, а с двумя охотниками, к которым отправили волчицу. Ну ничего, сейчас она спросит, все ли состайники ведут себя так с новоприбывшими или только этот плешивый выскочка не умеет проявлять хотя бы безразличие.

Отредактировано Acanta (03.09.2017 23:00:16)

+1

9

Цели достигла лишь последняя стрела, поскольку именно там была самая яркая реакция, хоть и нелепая, не совсем подобающая случаю – смех. Темно-серая волчица ржала, не пробуя ни оправдаться, ни переубедить, ни проявить дерзость в ответ. Обычно Север не отвечал на такие откровенные провокации, предпочитая гордо отмалчиваться, но здесь у него мучительно зачесались зубы, которые он поспешил спрятать за зло сжатыми губами. Сутью его назидательных и местами оскорбительных речей было вывести волчицу на ответные реакции. Любой ответ его бы устроил, такой, что показал бы степень адекватности новой боевой единицы в его стае. Наезды и необоснованные обвинения не могли бы оставить равнодушным даже самого хладнокровного волка, и он ожидал попытки поставить себя на место, ожидал колкостей, язвительности или крайне грубого ответа – любая реакция его бы устроила, такая, которая показала бы, что собеседница способна реагировать как-то иначе, кроме как пренебрежительно исподлобья и молчаливо смотреть волком. И что он получил вместо этого? Голубоглазый взгляд с брезгливостью ощупал бестолково смеющуюся фигуру напротив, с неодобрением покачав головой. Разделяла их лишь туша убитого животного, как молчаливый судья смотревшая остекленевшими глазами в небеса – идеальное расстояние для наблюдений и бесед, но разговора как раз таки и не клеилось. К следующему этапу воспитательных работ Ахмади никогда не прибегал – Север понимал все с первого раза и умел сглаживать углы вместо того чтобы как она обострять ситуацию. И если слова не могли пробиться, значит придется применять физическую силу. Как он вообще мог прийти к выводу, что они с ней похожи? Как бы ни так. Вот она та грань, где пролегали явные и кардинальные различия между Акантой и Севером - нелюдимый, всегда молчаливый и замкнутый Север не всегда отвечал собеседнику, но всегда слушал что ему говорят, даже если ему услышанное не нравилось, слышал и делал выводы, менялся, адаптировался, ломал себя, чтобы наконец встать в ряды принявших его волков. А она… Проявленная реакция явственно показала – его не слышат, не слушают. Весьма опрометчивое решение, ведь Север искренне готов был предложить ей лапу помощи, чтобы влиться в эту непростую компанию разномастных волков, если она окажется достойной этого его благородного жеста. Не оказалась. Сам Север тоже мог считаться относительным новичком, лишь полгода как нашедший здесь для себя приют, и он также как и Аканта, был не сторонником пространных бесед, однако была одна большая разница – его собственное молчание было щитом, а ее – оружием. В ее молчаливости сквозило откровенное неуважение и презрение ко всем и ко всему. Волчица предпочла проигнорировать все те предупреждения и знаки, которые он как проверочные задания так тщательно выстроил на пути к завоеванию обоюдного доверия, и в ответ получил нахальное зубоскальство.  А значит вот его вердикт - проверку она не прошла. Та, кто хочет быть одной из них, должна отвечать на любую агрессию и нападки в свою сторону, словесные или физические, должна сражаться, бороться в ответ, показывать зубы – вот что было достойно уважения и вызвало бы отклик в его ледяном сердце. Но не смех. И если слова не действуют, поможет хорошая взбучка. Уж на физические действия она хочешь-не хочешь, а должна будет отвечать, и смеяться во время боя с ним – Севером – никак не получится, какой бы чокнутой они ни была бы. Его желание самолично убедиться что за птицу к ним занесло попутными ветрами - это не было ни особым рвением,  ни желанием выслужиться перед вожаком, просто так же  как он сам, Север, в первый день появления в этом племени был вынужден исполнять все ритуалы демонстрации уважения стайной иерархии, так и того же самого он требовал от всех других. От собратьев-воинов, иногда смотрящих на воительницу как на самку, до последних щенят, всегда так и норовящих при случае поиграть с хвостом вожака – уважение, дистанция, беспрекословное повиновение, этому ей придется учиться, если она хочет остаться. Нет, не придется. Такие как она не слышат слов разума, не верят никому, не подпускают к себе, но и сами близко не подходят, никому не верят и сами не достойны доверия ни на грош. И ни на что не способны, кроме как на смех. Смех не ответ. И смехом этим она подписывала себе приговор. Север вспомнил того, кто смеялся вот так же точно -  когда заразительно, а когда и опасно – Вереск. Тоже пришедший к Ледяным волкам со своим багажом, не желающий ни подчиняться, ни принять расклад и правила стаи, приютившей его, принявшийся переделывать и перекраивать все то, что не соответствовало его видению. И стоивший Северу его должности, его семьи, жизни его брата. Злой высверк глаз сделал белую морду маской едва сдерживаемой ярости. Нет, этой ошибки он не совершит опять. Он  знал всю опасность принятия в стаю тех, кто потом может стоить им гораздо больших проблем. И Аканта должна уйти, или уйдет сам Север, как ушел он из стаи Ледяных волков. Белая голова опустилась вниз, что при расправленных плечах выглядело весьма устрашающе.
- Смейся, с.сука… - Злым шипением разьяренной кобры выплюнул он, презрев к чертям всякие нелепые "Вы". – Но место свое знай. Посмей только выказать хоть микрон прямого неуважения к Кнэхти, и с трупом этой жеванной косули будет соседствовать твоя жалкая никчемная туша. – Он совершенно нехарактерно для себя злобно осклабился, невероятными усилиями гася клокочущий в гортани рык. Высокомерие, заносчивость, желчная спесивость, и все это ничем не обоснованно, ничем не подкреплено. Пустышка. Думаешь, ты лучше нас, думаешь ты одна из нас? Ничерта подобного. Ты здесь не дома, тебе здесь не рады. Выданный Сэнрос аванс доверия ты израсходовала, своим отношением сводя на нет все шансы стать одной из нас. Этой темной личности не спать рядом с гнездом их волчат, не есть одну с ними пищу, не охотиться в их лесах. И заразу эту стоило вырезать как можно раньше, выгрызть, как попавшую в лапу колючку, оставить которую значило по прошествии некоторого времени лишиться лапы полностью.  Но не сейчас - белое ухо чуть повернулось в ту сторону, откуда надвигались звуки и запахи приближавшейся компании набредших на их следы волков-состайников с Сэнрос во главе – сейчас никаких убийств, вожак кровавую  расправу совершенно точно не одобрит, даже если самолично убедиться, что этой незнакомке нельзя верить. Север наведается к ней ночью, придет и превратит неизвестное, нахальное, опасное, смеющееся -  в безопасное, холодное и мертвое. Даже если это будет стоить ему изгнания. И с решением этим пришло успокоение, делая злые глаза насмешливыми. Север специально встал между Сэнрос и Акантой, словно защищая своего вожака, отгораживая собой, отделяя ту, кому он доверял всецело от той, кому он никогда не будет доверять, исполненный кипящей ярости, застилающей глаза. Но пока он боролся с одним импульсом злобы, внезапно прорвался другой, который загасить он не успел, даже не успев сам среагировать на свой приступ нахлынувшей  ярости. И грозно клокотавшая тьма внутри хлынула сквозь заграждение из некогда тщательно удерживаемого самоконтроля. Север краем сознания с удивлением подметил, как тело действует само, без контроля разума, как быстро двигаются лапы, в секунду сократив расстояние, словно кто-то выключил его изображение в одном месте и тут же включил уже в другом, на расстоянии одного хвоста от врага. Невероятным волевым усилием ледяной волк продавил лишь один импульс, чтобы не использовать зубы, что могло закончиться гибелью этой нелепой девчонки. И занесенная могучая белая лапа сделала замах, чтобы отвесить волчице знатную оплеуху, сильно, наотмашь, не гася инерции удара, намереваясь пустить Аканту в красивый полет по большой дуге. Удар был быстрый, точный и выверенный, разящий как таран, рассчитанный не на скорость, а на мощь. Не бить девчонок – какая глупость, пережитки старой забытой жизни. В его новом мире там, где самка могла быть вожаком и стоять далеко над спинами даже самых могучих и накаченных самцов, самка могла получать и взбучку от самца без каких-либо последствий для его непотревоженной совести.

Отредактировано Север (04.09.2017 18:17:49)

+1

10

- За-ме-ча-тель-но.
Удар, направленный на заведомо слабое существо, совершенно не сдерживаемый. Откровенные оскорбления новичка на одном только основании, что он отличается от многих и предпочитает молчать. Издевательский смех в морду превосходящему в силах волку, вместо попытки всё решить компромисом. Невыполнение приказа, который буквально звучал как "охотиться будешь с отрядом". И Сэнрос холодно цедит слова, сощурив глаза, а у неё в ушах звенит от бешенства, транслируемого вокруг и бьющего как кувалдой по голове подчинённых, и нынешних, и будущих.
- Прросто пррелестно, - спокойный, властный голос, ни единого волоска не взъерошено на загривке, подняты хвост и уши в доминантной позе... И только Сорэ знает, каких усилий альфе стоило не зарычать во всю глотку и не вцепиться в морду провинившихся.
- Волк, которого я не просила защищать меня, словно я не могу постоять за себя сама, и считающий себя в праве указывать МНЕ, что делать... - о нет, голос не дрогнул, когда она взглянула в глаза Северу. Но её взгляд очень выразительно транслировал всю степень недовольства и её разочарования в этом волке. - Я поверила тебе и решила допустить до проверки новичка... Как вижу, я тебя переоценила. Знаешь ли ты, сколько волков на твой выпад ответили бы тем же, и тем самым разушили бы саму суть стаи, которую я пестовала и лелеяла с самого её основания?.. Задумайся об этом, - ленивый поворот головы к охотнице, совершенно неопасный... Но знающие своего вожака не первый день охотники приглушённо заскулили и попятились, прижимая уши. В такой ярости, к счастью для многих, Сэн пребывала очень и очень редко.
- Волчица, нарушившая прямой приказ и проигнорировшая своего состайника, ставшего ей братом со вчерашнего вечера... Я. Приказала. Охотиться. С отрядом. Почему. Он. Не исполнен? - Сэн оскалилась в холодной усмешке, и сказала, словно припечатала:
- Если не желаешь подчиняться МОИМ правилам, я тебя не держу. Но помни, что тогда ты станешь чужой, а я не терплю чужаков в своём доме. Я. Понятно. Объясняю?

+1

11

Несдержанность, вспыльчивость, порывистость — вот что отображалось в синих глазах Аканты, смотрящей прямо на напротив стоящего волка. Она же, напротив, довольно ухмылялась, выровняв спину и чуть подняв подбородок. Так вот, где твоя хваленая помощь, Север, вот, где твоя воинская подготовка? Лжец.
Лжецов не любят. Да, поначалу им верят, кивают на все их сладкие речи - только поначалу. Затем их презирают, обходят стороной, после того как резко уличают во лжи. И Аканта без зазрения совести сделала бы то же самое, будь у нее больше времени на размышления, чтобы понять, почему он это делает.
Ее "собеседник", если так можно назвать волка, который говорит за двоих, пригнул довольно мощную шею. Белая грива его колыхнулась под дуновениями, пусть и осеннего, но еще теплого ветра. Через несколько секунд волк открыл свою пасть, словно выплевывая горячие слова ей прямо в морду:
Смейся, с-сука… - грубо обозвав волчицу, он буквально прорычал это сквозь стиснутые зубы. - Но место свое знай. Посмей только выказать хоть микрон прямого неуважения ко Кнэхти, и с трупом этой жеванной косули будет соседствовать твоя жалкая никчемная туша.
Сказанное Севером лишь раззадорило Аканту еще больше. Цепляясь за слова, сказанные волком, она быстро прокрутила у себя в голове эту фразу еще раз. И разящая, словно гром посреди бела дня, мысль посетила ее безумное сознание. Кнэхти. Боится, что Аканта может каким-то чудесным образом ей навредить? Точно глуп. Ну, или, опять же, слеп.
Волчица убавила свой оскал, но все же улыбка не сошла с ее морда полностью, заставляя краешки угольных губ приподняться. Обычно осторожная, даже когда инстинкт самосохранения не включен, она совсем потеряла страх перед этим, по сравнению с ней, громилой. Аккуратно балансируя по скользкому бревну, не опасаясь сорваться в быстротечную реку, именуемую Севером, она выпалила на одном дыхании, не дрогнув в голосе:
Главное, чтобы ты знал свое место, которое находиться отнюдь не в ее сердце.
Небольшой шип, выпущенный из самого стебля поражает шкуру волка. Правда, еще не известно, попала Аканта ему прямо туда, куда стремилась, или небольшая фраза лишь впилась ему в подушечку лапы.
Лапы начали разъезжаться на мокрой древесине, и волчица канула прямо в бушующую водяную стихию.
Попала.
Белый самец утробно зарычал, извлекая рык прямо из своего охрипшего горла. Звучало довольно зловеще и, если бы не уверенность в том, что он не позволит себе наброситься на свою новоиспеченную состайницу, Аканта бы даже вздрогнула. Но не сейчас, не в таком положении, пусть оно и не было особо выгодным для нее — волк был крупнее, сильнее и старше нее — она знала, что он просто не посмеет при надвигающемся к ним вожаке.
Ошиблась.
Глазами уловив движение его лапы, волчица попыталась пригнуться, удивленно наблюдая как белая конечность все ближе приближается к ее морде. Произошедшее было довольно неожиданным, ведь самка не могла предвидеть то, что Север воспримет ее слова очень близко. Недооценила. Однако, быть может, это была его запоздалая реакция на ее нежелание разговаривать, кто знает.
Помедлив с секунду, поддавшись эмоции удивления, отпечатавшейся на ее морде, Аканта все же с напряженностью в лапах опускается передней частью корпуса вниз, едва успевая в силу неожиданности выброса. Но, все же, последнее сыграло свою роль на пользу Севера, который неплохо прошелся по ушам самки.
Нежные уши волчицы, приняв довольно сильный удар, сразу же начинают отдавать неприятным физическим дискомфортом, немного пульсируя. Аканта делает два шага назад и смотрит на него исподлобья, хмурясь. Состайник? Нет уж, утопите.
Затем до пострадавших частей тела долетает слово, отчеканенное с нескрываемым недовольством:
За-ме-ча-тель-но.
В пылу занятости более близкими к ней материально проблемами, самка совершенно выбросила из головы запах, который принес на своих порывах ветер. Вожак. Кнэхти. Сэнрос. Серая волчица, вероятно - да что уж там вероятно - скорее всего, была очень разочарована: в Севере, в ней и ее испытании. И имела на то полное право.
Сначала она посмотрела прямо в глаза своему подчиненному, со сталью в голосе выговаривая каждое слово довольно громко. Мысли Аканты путались, переплетения паутины слов в ее мозгу набирали новый оборот, но, когда Сэнрос повернула свою лобастую голову к новой волчице, полностью порвались, бесследно разлетаясь по голове на клочки.
Волчица, нарушившая прямой приказ и проигнорировавшая своего состайника, ставшего ей братом со вчерашнего вечера... Я. Приказала. Охотиться. С отрядом. Почему. Он. Не исполнен?
Аканта порывалась высказать все, что думает об этом... "состайнике". Ей стоило многих сил, чтобы удержать себя от этого, вовремя прикусив язык и проглотив ядовитые слова, так и просящиеся вспорхнуть наружу. Вместо этого волчица пригнулась в небольшом поклоне, смотря на лапы своей альфы. Затем подняла голову и, на несколько секунд прикрыв синие глаза, посмотрела прямо на Сэнрос, открывая пасть и говоря спокойно:
Верно, я нарушила приказ. В такое время года стада давно мигрировали — встретить оленей можно лишь на многие мили южнее, а территории стаи, как мне известно, заканчиваются намного раньше, - голос звучал довольно мелодично, и волчица, чуть растягивая гласные, продолжила. - Разве так общаются братья межу собой?
Подул ветер, принеся с небольшим порывом мириады крохотных капель, орошая шкуры волков. Аканта почувствовала как ее глаза темнеют от холодности, когда он мельком бросает взгляд на Севера.
Если не желаешь подчиняться МОИМ правилам, я тебя не держу. Но помни, что тогда ты станешь чужой, а я не терплю чужаков в своём доме. Я. Понятно. Объясняю? - голос Кнэхти прозвучал резко, требуя без возражений подчинится.
Волчице ничего не оставалось, кроме как сдержанно кивнуть в ответ, смотря в глаза вожаку с неподдельным уважением. И пусть пока Аканте было трудно кому-то признаться, что она за день успела пропитаться к этой самке доверием, но это так. От Сэнром разило странным духом — несломленным, волевым, рассудительным. Она не позволила эмоциям затмить разум, набросившись на здорово провинившихся волков, но вместо этого бесстрастно отчитала их. Достойно уважения, по крайней мере со стороны Аканты.
Впредь твои правила и поручения вышестоящих будут беспрекословно исполняться, - иссиня-серая хищница размеренно глаголит, ставя акцент на слове "твоим", все так же не нарушая контакт взглядов. - Однако я не намерена выслушивать не подкрепленные аргументами оскорбления от волков, которых мне со вчерашнего дня довелось называть своей семьей.
Аканта застыла, выровняв спину и пытаясь высмотреть в очах Кнэхти хоть что-то, отдаленно напоминающее ей понимание.
Пока что Аканта была здесь почти что чужой. Новый цветочный запах присоединился к большому количеству других. Они позволили ей войти в их жизнь, а она позволила им войти в преддверие ее сущности. Впустила к себе, пусть и не в душу, но в ее прихожую, но, видимо, ошиблась. Среди всей толпы гостей, один оказался недоброжелателем и она намеревалась выставить его на улицу, где выли самые холодные ветра во вселенной.

+2

12

Главное, чтобы ты знал свое место, которое находиться отнюдь не в ее сердце.
Эти слова с точностью метко пущенной пули достигли цели, но не смыслом своим, а абсолютной дикостью и крайней недопустимостью, впиваясь, раня, терзая сердце вымученным, невысказанным. Север пару мучительных секунд шатко балансировал между яростью и сарказмом, в последнюю секунду отдав предпочтение последнему – и он четко осознал, что если бы победило первое, ни одни силы в этом мире не удержали бы его от того, чтобы перегрызть этой дерзкой девчонке глотку здесь и  сейчас, прямо на виду у вожака. Сам смысл сказанного ею показался нелепым настолько, что братоубийственные намерения сменились осознанием злой иронии ситуации. Так вот что она думает - его рвение и его поведение продиктованы романтическими чувствами?! Он – Север – влюбленный щен, стремящийся выслужиться перед самкой и получить ее одобрение?! И на былую ярость толстым слоем наложились еще обида, возмущение и злость. Глубже в злость казалось опускаться уже было некуда, он достиг самого дна, лапами вгребаясь в темный вязкий ил. Не возможно сильнее оскорбить своего вожака, чем допустить хотя бы малейшую мысль о вмешательстве плотского в их с Сэнрос почти духовную связь, которой чуждо все, что характерно для взаимодействия волка-самца и волка-самки. Слишком холодный для романтики, слишком привыкший к одиночеству для принятия любых низменных страстей, Север место свое он знал прекрасно, давно сам для себя его определил и дальше очерченного круга не совался. Его место отнюдь не в сердце Сэнрос, его место рядом, между опасностью и ней, между смертью и ней, между такими вот бестолковыми выскочками и ней, и никакого другого места ему не надо. Занять место в сердце воительницы Север и не мечтал, зная, что этого не произойдет никогда, как не прольется на землю дождь из жаб или не высохнут вмиг все реки мира. Есть события, которым не суждено сбыться, даже если будут этому благоволить  благословения звезд и всех волчьих богов. И все свое негодование он выплеснул в последующей своей молниеносной атаке. И если все сказанные им слова – ни ласковые, ни угрожающие - не достигли нужной цели, то атака физическая была удостоена хотя бы маневра уклонения. Белая лапа полоснула воздух над ее головой, задевая лишь кончики чуть прижатых ушей, и ледяной волк вновь подобрался для нового удара, метя в удачно подставленный бок. Ярость в равной пропорции разлилась по венам, не застилая сознания, оставляя мысли все такими же ясными, но разогревая мышцы, как после хорошей разминке на поле боя. Вошедший в раж волк уже примеривался к новой атаке, собираясь употребить весь свой боевой опыт и навыки, чтобы хорошенько Аканту  расшевелить, но гневный окрик вожака, сказанный на удивление спокойным и властным тоном, мгновенное его охладил с действенностью опрокинутого на голову ведра со льдом. Почти инстинктивно пущенную песню Успокоения он прервал на полуслове – вмешательство в эмоциональный фон своей предводительницы можно было посчитать за невиданную дерзость, и Север виновато прижал уши, текучим движением отодвигаясь от своей недавней жертвы издевательств. Своей выходки он не стыдился – вряд ли девчонка вынесла хоть какую-то науку из их небольшого спарринга, но он хотя бы стер с этой глупой морды нахальную лыбу, которая могла бы уязвить подошедшую предводительницу. Слова Сэнрос не ранили, ранил тон и нотки разочарования, и Север чуть сквозь землю не провалился, роняя виноватый взгляд в землю и мечтая оказаться на месте мертвой косули. Белая фигура виновато сгорбилась, но минутой позже волны вины схлеснулись с волнами упрямства, вздымая пенную и от несправедливости раздувая широкие ноздри. Черта с два он так просто допустит, чтобы в их дом вошло нечто, что он самолично не проверит, надкусит, оближет, проверит на зуб и убедится в его безопасности. И дело не в отсутствии доверия решению вожака, дело в отсутствии доверия к этой недоброжелательной чужачке.  Эта дикая ягода казалась ядовитой, и он сам будет проверять ее на вкус. Этого я и хотел, чтобы она ответила, показала свое истинное лицо! Упрямый нос, до этого упертый в землю, вздернулся в небеса, а из глаз ушел виноватый вид. Я тут не глупостями занимался, а пытался узнать насколько зубастый и дикий зверек нам  попался - как тыкают палкой в попавшую в яму змею, стараясь узнать жива ли  она, ядовита, сколько сил у нее осталось и готова ли она драться. И узнал многое такое, что помогло мне понять это диковинное создание, которое ты привела в наш дом. Драться она не готова, избирая маневры уклонения, к дружеским беседам равнодушна, на язвительные выпады реагирует лишь бестолковым смехом, да и выводы делает странные, совершенно не разбираясь в природе вещей и характере собеседника. А все потому, что не желает общаться. Это уже стало моим девизом – "общение – ключ к пониманию", но все общение, на которое она готова – это обмен недружелюбными взглядами, а значит никакого понимания с ее стороны не предвидится. Нет уж. Я БУДУ навязывать конфликт, БУДУ продавливать необходимость общение, даже если ответом мне будет смех. И если единственный способ коммуникации с новой состайницей будет бой, Север намеревается мутузить ее день и ночь, даже если многоуважаемая вожак не одобрит его методов воздействия. Эту дикую кобылу следует объездить, и одних слов будет недостаточно, так как она не слушает слов. Север это знал, потому что когда-то сам был точно таким же, в первый день своего появления на территории Стаи Странных песен отказавшись общаться с кем бы то ни было, кроме вожака.  И упрямый злой взгляд вернул Аканте такой уничтожающий посыл, словно это была исключительно ее вина, что его сейчас так беспощадно отчитали. Дышать стало легче, когда вожак переключилась на волчицу. О, оно еще и разговаривает. Жаль только, что когда оно разговаривает, вещает чушь. Север хмыкнул, продолжая источать недружелюбные взгляды на чужачку.

Отредактировано Север (09.09.2017 14:33:52)

+2

13

- Ради справедливости замечу, что аргумент был, и весомый: неподчинение приказу вчерашнего чужака в условиях убывания добычи, - хладнокровно ответила Сэн на замечание волчицы, немного успокаиваясь. В груди до сих пор клокотала злость, однако такой бешеной жажды разорвать провинившихся уже не было, осталось лишь желание укротить и проучить обоих, чтобы больше не смели так делать. И некоторый план действий на этот случай у Сэнни уже сложился. Правда, его время пока не пришло. Следовало ещё кое-что сделать.
- Парни, о проблеме с добычей вы ничего не слышали, - не обратилась с просьбой, а, скорее, приказала Сэнрос, повернув голову к покорно ждущим очередных команд от вожака охотникам. Волки кивнули, и альфа добавила:
- Утаскивайте добычу. А мы ещё поохотимся, - выделив стальным голосом слово "ещё" и пристально глядя на своих будущих напарников по охоте, закончила серая. Молча дождалась, когда урезаный охотничий отряд скрылся с добычей в кустах, а потом тихо позвала, подняв голову к верхушкам деревьев:
- Ичику.
Еловая лапка наверху качнулась, смазалась, и прямо на глазах из воздуха материализовался крупный чёрный ворон, который, насмешливо каркнув, слетел-спланировал на голову Северу. Потоптался на его широком лбу, немного раскрыв крылья, потом одним прыжком-взлётом оказался на голове у Аканты, качнувшись вперёд пару раз, чтобы удержать равновесие на когда-то покалеченных лапах.
- Ты ведь всё видел, да? - понаблюдав за топтанием ворона с тайным злорадством пару минут, наконец спросила Сэн.
- Крра, конечно, как я мог это прропустить, - усмехнулся Ичи и наклонил голову чуть набок. - Задание?
- Приведи к нам Раису. Боюсь, с этими балбесами я одна не справлюсь, - недовольно проворчала Сэн, а когда ворон улетел, легла с твёрдым намерением дождаться его. - Ну, чего встали? Устраивайтесь, да поудобнее: ждать, хоть и недолго, но придётся, а потом я вам прродыху не дам, форсовы дети, - прорычала недовольно под конец серая. Дождалась, когда волки устроятся, а потом повернулась к Аканте:
- Расскажи-ка мне о себе и о том, чем вы занимались и где были. Я вчера этим не особо интересовалась...

0


Вы здесь » Волчьи песни. Против течения » Флешбэк » Проверка на вшивость


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC